О благотворном влиянии музыки

Волны, имеющие маленькую частоту, воспринимаются как низкие, басовые звуки, а волны, имеющие большую частоту – как высокие. Единицей измерения частоты служит герц (Гц). Одному герцу соответствует волна с частотой один цикл в секунду. Человек способен воспринимать волны с частотой от 20 до 20 000 Гц. Человек воспринимает достаточно большой звуковой спектр. Этот спектр можно разделить на два вида: звуки шумовой природы и музыкальные звуки, хотя это разделение несколько условно, т.к. в современной музыке равноправно используются и те и другие. Характер звука определяется четырьмя основными свойствами: высота, громкость, тембр, длительность. Высота звука зависит от частоты колеблющегося тела (источника звука): чем чаще колебания, тем выше звук, и наоборот. Громкость зависит от размаха колебательных движений источника звука: чем больше размах колебаний (амплитуда), тем громче звук, и наоборот. Длительность звука зависит от продолжительности колебаний источника. Тембром называется качественная характеристика звука, т.е. его окраска. Именно благодаря этой характеристике мы различаем огромное количество музыкальных инструментов, голоса и даже шумовые звуки. Тембр звука зависит от наличия в нем «частичных» тонов или, иначе говоря, обертонов (гармоник), а также от их соотношения по громкости и присутствию или отсутствию в спектре звучания основного тона. Ритм. Это изначальный и фундаментальный элемент музыки. Музыка примитивных общин состоит единственно из ритма. Именно его называют «сердцем музыки». Ритм оказывает наиболее сильное и прямое воздействие на человека – и на его тело, и на эмоции. Жизнь нашего организма основана на различных ритмах: дыхания, сердца, различных движений, активности и отдыха, не говоря уже о более тонких ритмах на уровне клеток и молекул. Психологическое состояние личности тоже имеет свои непростые ритмы: окрыленности и депрессии, горя и радости, усердия и апатии, силы и слабости и прочее. Все эти состояния очень чувствительны к музыкальным ритмам. Не потому ли они имеют такую магию возбуждать и успокаивать, лечить и разрушать. Есть определенные действия, в которых ритм тела, эмоций и музыки взаимопроникают и сливаются в единое целое. Это происходит в танце, который можно назвать живой музыкой, идущей из самой души человека. Недавно медики выяснили, что шаманы ритмичными ударами в бубен действуют на психику больного, возбуждая глубинные структуры его мозга. Американскому этнографу Майклу Гарнеру, впервые овладевшему шаманскими «методиками», даже удалось с их помощью излечить своего друга от алкоголизма. Известно, что при постоянном пьянстве эндогенный этанол – природный алкоголь, вырабатываемый в небольших количествах в организме, постепенно исчезает, и, чтобы восполнить его потерю, алкоголику требуется ежедневно принимать дозу у ближайшего ларька. Гарнер обнаружил, что ритмы бубна повышают уровень природного этанола, а психическое состояние приходит в норму. Мелодия. Комбинация ритмов, тонов и ударений рождают каждый раз неповторимую мелодию. Она воздействует на слушателя особенно интенсивно и многообразно. Мелодия пробуждает не только эмоции, но и ощущения, образы и убеждения, сильно влияет практически на все жизненные функции, в особенности на нервную систему, дыхание и кровообращение. Гармония. Мелодия образуется последовательностью звуков. Гармония же производится одновременным звучанием нескольких звуков, гармонирующих друг с другом, которые формируют аккорды. Благодаря различным вибрациям, излучающимся этими аккордами, в душе слушателей возникает либо чувство гармонии, либо диссонанса, что в любом случае оказывает определенное физиологическое и психологическое воздействие. Преобладание диссонансов в современной музыке является выражением разлада, конфликтов, кризисов, которые приносят страдания современному человеку. Тембр. Каждый, кто обладает музыкальным слухом, по-разному чувствует очарование скрипки или флейты, арфы или сопрано. Композитор, искусно сочетая различные инструменты в оркестре, может довести до исступления огромную аудиторию, целые стадионы.

МУЗЫКА И ЭЗОТЕРИКА

Слово «эзотерика» происходит от греческого esoterikos, «внутренний». Термин возник в эпоху эллинизма (IV-III в. до н.э.). Исторически он обозначал тайноведение, «внутреннюю доктрину» религиозного, философского или иного учения, доступную лишь прошедшим обряды высших посвящений. Эзотерика сегодня – это обобщающее название современного учения или, точнее, представления о мире и человеке как единстве макрокосма и микрокосма, не ограничивающегося рассмотрением одних только их материальных характеристик; метод познания «внутренней сущности» всех вещей, мерой которых, как известно, является человек. В основе современного эзотеризма лежит сравнительное изучение учений Востока и Запада, цель которых – помочь человеку познать в первую очередь самого себя, если уж мера всех вещей – он сам, ибо без этого он не сможет познать все остальное. А познание самого себя, как известно, не только древнейшая, но и труднейшая из задач, когда-либо ставившихся человеком, недаром на храме Аполлона в Дельфах было написано: Gnwri se auton – «Познай самого себя». Музыка издревле притягивала внимание своей тайной воздействия на личность, исходящей от нее неведомой силой, способной влиять на поведение человека. В древнегреческой музыке определенным ладам приписывались точные свойства формирования тех или иных моральных человеческих качеств. Древняя Греция имела лады:

  • Ионийский – лирический, эротический.
  • Дорийский – мужественный, нравоукрепляющий, защищающий от несчастий, исторически центральный лад.
  • Фригийский – возбуждающий, агрессивный.
  • Лидийский – расслабляющий, тормозящий.

Музыка всегда входила неизменной частью любого обряда, ритуала, праздника. Музыкантов считали одержимыми потусторонними силами, инструментами, через которые боги говорят с людьми. Современные скептики от науки развеяли большинство мифов о необыкновенных свойствах мелодий. Однако одно из наиболее удивительных ее качеств – левитационная сила музыки – до сей поры остается загадкой даже для них. К сожалению, бесчисленное количество свидетельств того, как с ее помощью в воздух поднимались предметы различной тяжести, науке пока не помогли. В индийской деревне Шивапур стоит маленькая мечеть, построенная в честь суфийского святого Камара Али Дервиша. В ее дворике лежит камень весом почти 63 кг. И по сей день во время ежедневной молитвы 11 служителей собираются вокруг камня, повторяя имя святого. Когда их голоса достигают определенной высоты, монахи способны поднять огромный камень, поддерживая его только одним пальцем каждый. Как только пение прекращается, они быстро отскакивают назад, а камень падает на землю. Секрет заключается именно в песнопениях, а одиннадцать голосов – формула, необходимая для поднятия камня в воздух. Достигая определенной высоты, голоса служителей изменяют вибрационные характеристики камня и делают его невесомым. Еще одно проявление левитационных свойств музыки наблюдал в Тибете шведский инженер-авиастроитель Генри Кьеллсон. Он описал, как монахи затаскивали камни площадью в 1,5 квадратных метра с помощью волов на плато и помещали их в специальную чашевидную яму. Она располагалась недалеко от 400-метрового обрыва, где нужно было соорудить храм. Рядом с ней стояли 19 музыкантов, а позади них колоннами, расходившимися лучами, выстраивались 200 священнослужителей. Все музыкальные инструменты (13 барабанов трех размеров и 6 больших труб) были направлены на яму. По команде все они начинали звучать, а священнослужители петь в унисон.  Через 4 минуты Кьеллсон заметил, что камни в яме начали подрагивать и раскачиваться из стороны в сторону. По мере усиления звука камни поднимались в воздух на 400 метров, пролетая по параболической траектории точно до обрыва, где должен был строиться храм. По словам инженера, так монахи могли поднять и перенести от пяти до шести каменных плит в час. Несколько лет спустя шведский врач Ярл, тоже наблюдал эти удивительные явления. Тогда он работал в Оксфордском научном обществе в Египте и был приглашен лечить верховного ламу в Тибет. Ярлу разрешили снять на кинопленку весь ритуал с левитацией камней. Но впоследствии Оксфордское научное общество конфисковало фильмы, заявив, что, поскольку Ярл в то время работал на них, фильмы являются собственностью общества. Их спрятали в архивах под грифом «Совершенно секретно», и местонахождение пленок неизвестно до сих пор. Но на этом «Дело тибетских монахов» не закончилось. В своем музыкальном альбоме «Бытие королей Грааля» Адриан Вагнер воспроизвел первые четыре минуты левитационного ритуала тибетских монахов, воспользовавшись схемой, ранее описанной Кьеллсоном. После выхода лазерного диска Вагнер получил несколько отзывов от слушателей, наблюдавших во время проигрывания диска странные явления. Один сообщил, что музыка продолжала звучать даже после того, как плейер был отключен. Другие писали, что во время звучания этой музыки в комнате поднимались в воздух разные предметы. По мере истощения энергетических ресурсов Земли человеку придется искать другие источники энергии. Кто знает, возможно, одним из них станет левитационная сила музыки. Правда, для этого придется сначала разгадать природу удивительного феномена. Августин Блаженный даже считал музыку и математику истинными языками бога. Искусство в целом, а музыка в особенности наиболее тесно смыкаются с эзотерическим опытом человека, во многом базируются на особых, высших состояниях человеческой психики, в сверхсознании, непознанных, скрытых областях получения и обработки информации. Здесь много тайн, секретов мастерства, уводящих вглубь духовного мира человека, в истоки его творческих сил. Не случайно искусство всегда было связано с магическим и религиозным опытом, с которым его роднят состояния вдохновения, наития, озарения, экстаза, ощущение того, что художник является лишь транслятором, голосом неких высших сил. В искусстве человек истинно свободен, ибо полетом своей фантазии творит иную реальность. Поиск скрытого, эзотерического смысла мира и предназначения человека лежит именно в погружении во все более глубокие слои сознания, туда, где находится источник вдохновения и озарения. Уход от реальных размерностей бытия, ощущение иного течения времени и развертывания пространственности, умение оперировать идеальными сущностями, не имеющими достаточно конкретизированного содержания – все это составляет существо искусства, в особенности, музыки. Наряду с взаимодействием личности с внешним миром (сфера открытого знания и деятельности), существует и духовное погружение, ведущее к познанию внутреннего космоса личности, истоков творчества, эзотерического богатства (закрытое знание). Это как бы два особых Я человека, существующих и действующих по различным законам в одинаковых пространственно-временных координатах, хотя, естественно, перекрещивающихся друг с другом. Первое, обыденное Я действует в обычном масштабе времени, имеет развернутые структуры мышления, логически и причинно увязанные, достаточно плавные переходы; оно питается полученной извне информацией и перерабатывает и оценивает ее согласно жизненной программе, идеалам, интересам, традициям; здесь работают волевые процессы. Второе, творческое Я отталкивается не от жизненных целей и норм (хотя и косвенно с ними связано), но от неких внутренних, заложенных в глубинах подсознания, структур субъективного, духовно-идеального, сакрального и художественного выражения сущности человека и мира. Здесь предстают особенные, переменные пространство и время, действует своя логика взаимодействия, господствуют интуитивные, а не волевые процессы. Возникающая в этих условиях духовная сущность (в том числе и художественная) прорывается в реальность, но не сливается с ней, а сосуществует параллельно, получая статус вечной истины, красоты, совершенства. Здесь действуют скрытые механизмы интуиции, вдохновения, прозрения, фантазии генетической памяти и др.

Структуры второго Я исходят от некоторой внутренней, зародышевой, сверхсжатой сущности, некой первичной идеи, первотолчка. Многие композиторы отмечали эффект наития в творчестве. Не случайно само слово вдохновение (кто-то вдохнул в художника сочинение) свидетельствует об этом первоначальном смысле. И. Брамс утверждал в одном из писем: «Я не несу никакой ответственности за свою музыку: она мне дана какой-то особой силой. Я несу ответственность только за то, как я ее оформил». Л. Бетховен восклицал: «Вы думаете, я мыслю о какой-то проклятой скрипке, когда дух говорит со мной?» П. Чайковский неоднократно подчеркивал, что вдохновенье неподвластно непосредственной воле человека, что здесь возникает особое состояние повиновения внутреннему голосу, некой сверхъестественной силе, которая движет творцом. «Музыка просто прет из меня», – писал он П. Юргенсону. В таком состоянии это не труд, а наслаждение, работа идет с совершенно непостижимой легкостью. Забываешь все, душа трепещет от какого-то совершенно непостижимого и невыразимого сладкого волнения, решительно не успеваешь следовать за ее порывом куда-то, время проходит буквально незаметно. Можно предположить, что эта зародышевая, исходная сущность второго, творческого Я художника идентифицируется с сокровенным ядром личности, в котором, по словам индийского философа Вивекананды, представлено ядро космоса, где при глубокой медитации ощущаются вибрация и музыка Вед, звучащая как многоцветный аккорд в голубом холодном огне. Все представляет собой вибрацию, или, как сказали бы древние индусы, Нада Брахма: весь мир – это звук. Все мироздание, и даже пустота, является вибрирую­щим звуком. «Бог, или Брахма, первичная сила Космоса и его Творец, представляет собою поток звуков и внутреннюю сущ­ность человека и всего живого, – говорит музыковед Иоаким-Эрнест Берендт. – Неповторимый звук лежит в основе всего бытия: само бытие – это Нада Брахма». Не случайно музыкальная теория, объясняющая происхождение гармонии, занимает центральное положение в художественной системе авторов древнекитайского трактата  «Люйши чуньцю»: она насквозь космогонична. Художественно-философская задача авторов «Люйши чуньцю» заключалась в том, чтобы в наглядных образах показать, что звуки, сопровождающие движение явленного мира – музыкальные звуки, что их последовательность (син) образует гармонические сочетания, что космос – музыкален. Авторов трактата привлекала идея фундаментальности космических процессов по отношению ко всем иным планам бытия. Начало каждого нового цикла в явленном мире, отражающее переход Системы в следующее состояние, должно было сопровождаться соответствующими звуками, цветовыми и пространственными проявлениями – образами-символами-знамениями. Музыка считалась таинственным даром, перешедшим к нынешним поколениям от героев архаики, а к тем, в свою очередь, – от божеств-предков. Она-то и несла в себе «знание предков», облеченное в числовые соотношения. Лежащие в основе ладотональностей и древнейших мелодий числа придавали ей магические свойства. Великий русский мистик Георгий Иванович Гурджиев утверждал, что вначале всего сущего был звук или Логос. Сэр Пол Дьюк, будучи студентом консерватории, познакомился с Гурджиевым в Москве незадолго до Первой мировой войны. Он описывает практическую демонстрацию, последовавшую за этими словами: Гурджиев положил руку студента себе на грудь и особым образом начал читать нараспев Иисусову молитву, произнося весь текст на одном длинном дыхании, на одной ноте. По словам молодого человека, его руку словно ударило током. Несомненно, что искусство пения – священная наука, которой Гурджиев владел в совершенстве. Гурджиев говорил, что: «Логос был звуком. Первым звуком. Глубочайшим звуком. Можно назвать его мировой тоникой. Суть в том, что когда еще не было языка, не могло быть никаких слов и не могло быть никаких имен в обычном понимании. Поупражняясь, вы сможете производить слышимое эхо этого звука, так как каждая октава повторяет на другом уровне любую другую октаву». Подобно свету, музыкальная энергия представляет собой смешанный спектр чистых частот, которые называются в музыке гармониками или обертонами. Эта изначальная градация определяет структуру каждого музыкального звука. Каждая нота, поется ли она или играется, является смесью этих чистых тонов. Внутри каждой такой фундаментальной ноты, или «1», возникает особая серия других нот, подобно свету, пропущенному через призму. Эти звуки относятся к гармоническим рядам, соответствующим бесконечному ряду целых чисел, начиная с 1. Помимо присутствия в каждом музыкальном звуке, гармонические ряды – неотъемлемая часть всего творения – света, тяготения, теплоты и т.д. Все волноподобные энергии приобретают форму гармонических рядов, и материальная Вселенная образована из бесконечных внутренних взаимоотношений этих рядов. Изучение этих, на первый взгляд, простых вибрационных зависимостей может привести, как в музыке, так и в других областях, к плодотворным размышлениям о происхождении и сути вещей. Физик Дэвид Бом даже выдвинул предположение, что творение осуществилось посредством энергий, объединенных взаимосвязями гармонических рядов. С его точки зрения, подобная гармонизация несопоставимых энергий дала возможность объединенной волне «совокупности» на своем пике создать Вселенную. Таким образом, начало Вселенной, а, следовательно, и жизни, не было чистой случайностью, но результатом объединения гармонизирующих сил в бесконечно обширном масштабе. Эхо этого первого момента раздается до сих пор. Не случайно, что такие астрономы и физики, как Доминик Пруст и Басараб Николеску, вместо того, чтобы определять эту первичную вибрацию термином «Большой Взрыв», используют понятие «Великий Звук». Возможно, это не только музыка сфер; возможно, музыкальные законы служат проявлению Бытия Непроявленного. В этом смысле музыку можно рассматривать, как гармоническое движение энергии, а музыкальные законы – помимо их обычного использования на нашей планете – как несущие волны творения. В музыке, благодаря тому, что Гурджиев называл «законом октав» - посредством которого соотносится и сонастраивается «то, что наверху» и «то, что внизу» – гармонические ряды служат источником мелодии, гармонии и ритма. В своем учении Гурджиев придавал весьма существенное значение использованию музыки. Для него музыка и музыкальные законы – совершенный символ структуры и функционирования всего творения и внутренней жизни человека. Музыка, созданная Гурджиевым в сотрудничестве со своим учеником, русским композитором Томасом де Гартманном, великолепно олицетворяет учение Гурджиева в связи с тем, что он называл «законами вибраций». У музыки Гурджиева/де Гартманна есть очень специфическое качество, ощущаемое в зависимости от состояния, в котором ее слушать. Несомненно, это музыка определенного времени и места. Но если слушать очень внимательно, то за пределами неизбежной и естественной связи музыки с культурными условиями можно обнаружить гармонические вибрации, относящиеся к другому времени, к другому месту – к священному слушанию, к внутренней работе. В конце своей долгой и необычной жизни Кришнамурти говорил: «Я  чувствую, что пою в основном для глухих». Единственный позитивный способ проинтерпретировать это направленное нам замечание – научиться слушать.

@Mail.ru -   .