История Клауса Шульце... глазами очевидца.

Клаус Шульце и его дама переехали из бывшего маленького магазинчика в более просторное помещение, и я присоединился к ним. Магазин/студию отдали Эдгару Фрёзе, который и сейчас, в 1995 году, использует его как офис и студию, а синий d-c-fix все так же закрывает окна на улицу (он все еще там и в июне 2004!).

Осенью 1974-го мы с Майклом Хёнигом отправились на 30 дней в Берлин поработать на первом берлинском фестивале Meta Musik Festival. Мы отвечали за аппаратуру, звук, микширование, сцену и решение других возможных проблем. Я вновь получил возможность послушать и поработать с такими людьми как Терри Райли, Стив Райх & Musicians, Phil Glass Ensemble, Nico/Eno/John Cale, Tangerine Dream, тибетскими, арабскими, африканскими, индийскими, индонезийскими музыкантами и многими другими... Этот фестиваль был детищем замечательного человека Уолтера Бакхауэра. Он повторил это мероприятие двумя годами позже, с аналогичной экзотической и авангардной музыкой, и опять я взялся за эту временную 30-дневную работу, потому что в то время я обожал эту захватывающую новую музыку, и мне нужны были наличные (до конца 1978 Клаус не платил мне за работу, которую я выполнял для него. Так было не из-за зловещих мотивов Клауса Шульце, а потому, что я не считал свои действия «работой» – мне просто это нравилось. Когда мне что-то было нужно, я получал это. Мы были командой и друзьями).

Во время одного из своих обычных посещений записывающей компании Metronome  в Гамбурге, Клаус Шульце был представлен японской группе Far East Family Band и их славному менеджеру. Клаус принял предложение продюсировать группу для компании Polygram (управляющей компании Metronome). В августе 1975 году Клаус вылетел в Токио для участия в создании международной пластинки вместе с F.E.F.B. – ремикса их только что законченной и изданной второй пластинки. Япония! Центр технологий! ...но Клаусу не понравилось то, что он увидел в японской студии: в ней было все, о чем только можно было мечтать, но никто из местных не был способен работать с этой аппаратурой рационально, с умом, не говоря уже о вкусе. То, что случилось потом, было похоже на пьесу Бекетта: все действия и слова Клауса немедленно запоминались и записывались шустрыми японскими техниками. Например, такой простой факт, как необходимость настройки Dolby перед использованием (!), и последующего их включения в сеть (!), или, подключение клавиатур напрямую к микшеру…

То, что впоследствии стало знаменитым Китаро, было тогда всего лишь одним из двух клавишников этой космической рок-группы. Клаусу пришлось переписывать его партии заново, так как записывались они на микрофоны, расположенные прямо перед колонками Marshall, и, естественно, звучали отвратительно. Клаус показал этому клавишнику еще несколько приемов…

В августе 1975, когда Клаус вернулся из этой замечательной поездки в Токио, его/наша квартира была уже пуста, за исключением нескольких инструментов, необходимых нам для запланированной ранее фотосессии. Мы переехали за город. Одна из причин была личной: родители Шульце вышли на пенсию и переехали за город. Клаус поселился в доме недалеко от них. И никто и ничто не держало меня в Берлине.

За два дня до Рождества 75-го Клаус приобрел «The Big Moog» у мюнхенского музыканта.

От туров Клауса по Франции, Бельгии и Нидерландам у меня остались очень хорошие воспоминания. Начиная с 1975, мы организовывали их ежегодно, первые три года в очень приятные месяцы – апрель и май. В течение этих первых трех лет мы путешествовали одни на нашем Ford Transit. Я устанавливал и подключал инструменты и маленькую, но громкую, систему Farfisa P.A., и, с течением времени, научился многим важным приемам и многое узнал о синтезаторах. Во время своей предыдущей работы с Tangerine Dream, меня впечатлило то, что для освещения сцены они использовали только одну синюю лампу, и вот, я развил эту идею и сконструировал для Клауса наше собственное маленькое «световое шоу», состоящее из всего четырех стоваттных темно-синих лампочек. Потом я добавил еще четыре красные и соединил все это двумя простыми световыми регуляторами, такими, как на домашних ночниках… и всё. Я ненавижу китч, равно как и гигантизм (зачастую это одно и тоже); это просто нелепо и дорого. Клаусу нравилось, когда одна из ламп светила ему прямо в глаза во время некоторых особо эмоциональных моментов в его игре.

Альбом Moondawn не вышел на Virgin, потому что Клаус порвал контракт с компанией. Незадолго до начала концертов во Франции мы познакомились с человеком, который собирался создать новый французский лейбл, где первым альбомом должен был стать новый Moondawn. Мы согласились, и вскоре Moondawn стал во Франции хитом. Клаус Шульце до сих пор ждет свои проценты от продаж нескольких сотен тысяч копий! Что бы там ни говорили журналисты, не «злой» Большой Брат, а (в том числе) мелкие предприниматели обманывают артистов. Когда Клаус попытался обратиться в суд Франции, оказалось, что наш французский менеджер (не поставив нас в известность!) параллельно работал на другую фирму – неблагонадежный лейбл Isadora. С этого момента мы прекратили все контакты с этим пройдохой. Позже, он в течение нескольких лет был менеджером группы Ashra, а после десятилетнего отсутствия в начале девяностых основал лейбл SPALAX, специализирующийся на ре-релизах.

Благодаря успеху Moondawn произошли некоторые изменения. За предыдущую пластинку Timewind Клаус был награжден Grand Prix International du Disque, и концертные залы стали просторнее. Во время тура по Франции в апреле 76-го мы получили от промоутера машину, доверху набитую телохранителями, которые выглядели устрашающе, занимали все свободные места в машине, были очень дружелюбными и абсолютно бесполезными: они нам так никогда и не пригодились (возможно, из-за их постоянного присутствия). Но нам все это очень нравилось (для этого мы и устраивали концертные туры).

Английский лейбл ISLAND заинтересовался Клаусом Шульце, впрочем, как и Английский Менеджер.

Сначала был проект GO.

Во время записи очередной пластинки с Far East Family Band, на этот раз в английских студиях Manor, Клаус завел дружбу с дамой из Японии, которая оказалась отличным фотографом. Она представила его Stomu Yamash'ta. Этот вундеркинд из Far East намеревался воплотить свой проект GO в жизнь и искал музыкантов-единомышленников по всему миру. Такого явления, как игрок на синтезаторе, в Англии не существует. Кроме того, Stomu и Клаус говорили на одном языке, музыкальном и общечеловеческом. То же было и с Michael Shrieve, барабанщиком, занятом в этом проекте.

Басист Rosko Gee был славным малым. Скромный Steve Winwood практически все время был «под замком» у своей американской жены, а быстрый Al DiMeola мы видели только один раз, когда он «отбарабанивал» свою часть. Его игра была потрясающе быстрой, но артистически бессмысленной. Однажды вечером Клаус, чтобы показать ему это, просто ускорял свой секвенсор больше и больше, пока в какой-то момент DiMeola не сдался, удивляясь тому, как Шульце, сидящий в соседней комнате со своей аппаратурой, мог играть так быстро. Клаус объяснил ему, что это просто машина, и что не тренированная скорость делает хорошую музыку. Понял ли он? Думаю да, потому что он расстроился.

Ни у кого из людей, участвующих в проекте, не было опыта обращения с синтезаторами или синтезаторщиками, а студийные работники были запрограммированы только на рок и поп-музыку. Они не справлялись с другой музыкой, такой, как у Клауса Шульце. Конечно, им нравились показательные шоу, когда EMS Клауса выдавал стандартные дешевые SciFi эффекты. Я помню вечера в лондонском отеле, когда Клаус практически рыдал из-за необразованности этих невинных инженеров. Конечный продукт – первая пластинка GO – показывает все это, если этого немецкого дурачка там вообще слышно. Тем не менее, основной идеей проекта было не только искусство, но и бизнес: было приглашено по одной «звезде» из каждой важной страны; от Германии присутствовала «звезда» синтезаторов Клаус Шульце.

Много говорили о мировом турне с программой GO. В результате состоялось два грандиозных концерта. Первый прошел в мае 1976 в лондонском Royal Albert Hall с участием оркестра, второй – двумя неделями позже в Париже. Я был на парижском концерте. Это выглядело, как возвращение Клауса на родину. Тысячи французов неистово приветствовали кумира. Перед началом концерта даже включили пленку с его музыкой (!) – похоже, британским roadie, сделавшим это, его музыка тоже нравилась. Я очень гордился Клаусом. Несколько последовавших за этим концертов GO в Америке проходили в измененном составе.

На лондонский концерт GO Клаус пригласил в качестве roadie и «группы» поддержки Харальда Гросскопфа. С 1971 по 1975 он работал барабанщиком в немецкой рок-группе Wallenstein, и Клаус знал его по сэйшнам cosmic в студиях Dierks. Летом 1975-го, Харальд появился в нашей студии. Он хотел изучить электронные инструменты и музыку, он стремился узнать об этом все, что можно было. У него была футуристическая идея – делать отбивку с помощью электронных устройств, что буквально несколькими годами стало реальностью, даже нормой. Харальд работал с нами в течение примерно полугода и в этот период и позже он наигрывал ударные партии для некоторых записей Шульце. Он был и до сих пор остается открытым и честным партнером и замечательным человеком. Его особенностями были громкий непрекращающийся смех и умение мгновенно засыпать, но при этом всегда быть наготове, когда он бывал нам нужен. Позже он время от времени работал с группой Мануэля ASHRA, также записывал сольные электронно-перкуссионные альбомы, и играл на ударных у различных немецких и датских электронных и других музыкантов.

Известный английский лейбл ISLAND: Клаусу он нравился. Некоторые из героев его юности записывались именно там. В тот момент, в конце 1976году, ISLAND был заинтересован в том, чтобы Клаус стал их «звездой». К великому сожалению, со времен Beatles Англия является не только центром современной поп-музыки, но и создателем самых длинных и запутанных контрактов с музыкантами. Для неангличан и неюристов содержимое таких контрактов – настоящая загадка. Но тут появляется Английский Менеджер, готовый помочь. Дружелюбный, как это часто бывает. Мы наняли его. Он постоянно приглашал нас на обеды, встречал в аэропорте, возил нас везде, платил за наши сигареты, заботился обо всем за пределами Германии. Через некоторое время я обнаружил, что этот человек не только получал 20% от всех доходов Клауса, но мы, к тому же, сами оплачивали все эти обеды, сигареты, его бензин и дорожные расходы, и все остальные его расходы тоже, независимо от того, ехал ли он на фестиваль Midem с нами или с любым из других его артистов. Мы не могли даже проверить, брал он те же суммы с каждого своего подопечного или нет…

Клаусу пришлось отдать небольшое состояние, чтобы избавиться от него и прекратить это безобразие. Так мы впервые столкнулись с повседневным явлением в международном шоу-бизнесе. Нам оно не понравилось.

Вместе с менеджером мы также хотели избавиться и от контракта с ISLAND, поскольку наш представитель ушел из компании. На этом лейбле вышли две пластинки. Первой был Mirage. Об этом никогда не говорили, но Mirage не был тем, чего ожидал ISLAND, т.е. вторым Moondawn. Mirage был и остается серьезной музыкой, не предназначавшейся для быстрых обширных продаж. Мы высоко оценили работу Island. Они распространили альбом по всему миру, потратив на это много энергии и денег. Как и Moondawn, он попал на десятое место французских чартов. В это же время неизвестный, но умный француз, сын голливудского китчевого композитора Maurice Jarre, выпустил гениальный бестселлер с типичной музыкой в стиле Шульце. Это привлекло огромное внимание общественности к «нашей» музыке. Даже сегодня многие верят в то, что J.-M. Jarre «изобрел» Электронную Музыку.

Серьезность и сложность Mirage имеют свою причину. У Клауса был старший брат, который в юности был ему примером для подражания, если не идолом. Благодаря ему Клаус научился играть на ударных. Брат, Hans-Dieter, умер от рака той зимой, когда был записан Mirage. Эта музыка посвящена ему. Mirage до сих пор является выдающейся и не теряющей актуальности пластинкой.

Я не участвовал в турне Mirage, состоявшемся в апреле-мае 1977. К этому времени я не работал с Клаусом Шульце уже около полугода. Я был во Франции на гастролях Manuel Gottsching в ноябре 1976, еще раз участвовал в замечательном 30-дневном событии, втором берлинском Meta Musik Festival, где выступал и Клаус (послушайте Sense с альбома ...Live...), и работал на многочисленных рок- и поп-концертах в Берлине с такими иностранными артистами, как Jerry Lee Lewis, the Supremes, Bob Marley... Во время одного из концертов я опять встретился с Rosko Gee, участвовавшем в проекте GO. В этот раз он работал в составе немецкой группы Can. (Постскриптум от 1997/98: Rosko теперь музыкант в телевизионном шоу-коллективе в немецком Die Harald Schmidt Show. К 2007 ничего не изменилось).

Вернувшись к Клаусу в начале лета 77-го, я обнаружил в саду его дома английский грузовик. Он был специально куплен перед турне «Mirage», поскольку аренда вышла бы дороже. Теперь он стал никому не нужен, но никто не мог его оттуда убрать – английский roadie поставил его на сигнализацию(!), забрал ключи и отбыл в направлении Англии. Если бы кто-то прикоснулся к двери или другой «опасной» части автомобиля, сирена сразу бы заорала. А Клаус не знал, где находится выключатель. Я не помню, чем закончилась эта история, но подозреваю, что мы дождались, пока сядет аккумулятор, а потом продали грузовик.

Представители киноиндустрии очень быстро поняли, что музыка в стиле Клауса Шульце или T.D. великолепно подходит для фильмов. Уже в 1976-м Клаус написал большое количество музыки для нескольких авангардных лент и ни за один не попросил платы! В конце 76-го кинопродюсер из Дюссельдорфа связался с Клаусом, и тот написал музыку для одного из лучших порнофильмов, Body Love. Вторым фильмом того же продюсера с саундтреком Клауса Шульце был триллер Barracuda. Для создания правильного настроя, он пригласил Клауса слетать с ним во Флориду. Нет проблем! Продюсер понял, что американцы хотят его обмануть, но сумел избежать худшего; Клаус же наслаждался жизнью в солнечном Форте Lauderdale... В качестве гонорара ему предложили выбрать один из великолепных американских автомобилей в дюссельдорфском автосалоне, торгующем самыми эксклюзивными машинами в Германии.

Пластинка Body Love продавалась на удивление хорошо. Действительно, первое издание разошлось тиражом, дважды превышающим тираж любой другой пластинки Клауса, выпущенной ранее на лейбле Brain. Причиной тому могло послужить то обстоятельство, что пластинка также продавалась в кассах специальных red light кинотеатров (прим. пер. – кинотеатры, где транслируются порнографические фильмы). А возможно и то, что на первой обложке были помещены фотографии обнаженных женщин... а обнаженные женщины на обложках всегда продаются хорошо (старое журналистское правило). Помимо этого, по словам поклонников, строка на вывеске Music by Klaus Schulze в некоторых кинотеатрах была крупнее строки с названием фильма.

Следующими вышли X и Dune. В феврале 1979 Клаус Шульце подписал на этот раз международный контракт с немецкой компанией METRONOME за действительно большую сумму. На эти деньги Клаус основал лейбл IC, школу игры на синтезаторе, студию звукозаписи, студию видеозаписи... для помощи молодым музыкантам.

Мы получили по-настоящему большую сумму от Metronome. Было такое ощущение, что у Metronome вообще не осталось денег на раскрутку своего артиста и его записей за пределами родной страны...?!? В течение всех этих лет с зарубежными изданиями альбомов Клауса, выпущенных на Brain, ничего выдающегося не происходило. Не понимаю, зачем они заплатили так много, не будучи способными (или заинтересованными?) продавать диски или права на их издание в других странах: в США, Японии, по всей Европе, в Австралии.... (С тех пор ситуация не сильно изменилась. Представители материнской компании Metronome – американской PolyGram – как-то спросили у американского CD-дилера, который в 1992 году хотел приобрести записи Brain: «Что такое Brain?» Они никогда не слышали этого названия – названия их родного лейбла).

«Люди, работающие в звукозаписывающих компаниях, обладают узкими, очень узкими взглядами», – однажды заявил Peter Jenner. Покойный ныне менеджер компании Johannes Schmolling, Peter Wirths, как-то в 1990-м сказал мне: «Такое ощущение, будто все идиоты звукозаписывающего бизнеса получают кресла «A+R менеджеров» (прим. Artists & Repertoir manager – менеджер, который ищет коммерчески успешные, новые музыкальные тренды – направления – подходящие для данного лейбла, слушает демо, отвечает за составление контракта). По опыту могу сказать, что если обстоятельно и по делу поговорить с этими людьми, они, как правило, сделают все, что в их силах. Проблема в том, что «их силы» зачастую совсем невелики.

Опять же, о Metronome/Brain: славные ребята, вместе нам было весело. С этими людьми у нас не было особых проблем с 1974 по 1980. Эх, старые славные дни… В тот период мы работали с пятью разными A+R менеджерами Metronome. Сегодня... вокруг много равнодушных людей. Точка.

Пятнадцатого декабря 1976 года состоялся концерт, любопытный в силу характерных немецких особенностей. По какой-то причине, Клаус Шульце считается «поп-музыкантом». С другой стороны, в Германии существует так называемая «серьезная» современная музыкальная сцена. Редко встретишь человека, который сильно увлекался бы такой музыкой, или слушал и получал от нее удовольствие, поскольку целью этого вида музыки, видимо, является избегание какой бы то ни было схожести с приятной музыкой. Эти экземпляры существуют исключительно в фельетонах некоторых старомодных газет. В качестве компенсации, эта мертвая музыка поддерживается приличными суммами с налоговых отчислений граждан, некоторыми радиостанциями и German Performance Rights Society: the GEMA (примерно «Немецкое Общество Защиты Прав Исполнителей»). Сегодня уже забыли о том, что этот статус – E-Music – использовался и спонсировался в эпоху нацизма для мощной поддержки «немецкой» музыки против «еврейских» Mendelssohn'ов, Cole Porter'ов и Benny Goodman'ов!? Например, для такого ораторского выступления: «Nur in ihr [Ernste Musik] lebt unsere Seele ganz und eine Seligkeit, die sich nicht in Zahlen fassen last. Unmesbar ist ihr Wert fur unser Volk, ihre Bedeutung fur die Weltgeltung der deutschen Kunst. Nationalsozialismus heist, die edelsten Krafte der Nation am liebevollsten pflegen. Darum heist Nationalsozialismus auch, diejenigen besonders fordern, die am Dom der hohen Meister weiterschaffen» (смотрите: Fred K. Prieberg, «Musik im NS-Staat», 1982).

@Mail.ru -   .