История Клауса Шульце... глазами очевидца.

Manuel также получил приглашение присоединиться к Клаусу на время нашего турне по Германии, Швейцарии, Франции и Бенилюксу осенью 81-го. Что мне вспоминается из этого, не будь одного «но», прекрасного турне, так это то, что каждое утро (или точнее: полдень) в отеле, Manuel приходил на час позже, а Клаус – на два (или наоборот), что сводило с ума не только меня, но и ожидающих их журналистов.

Клаус по жизни раздражал некоторых людей, поскольку он красивый добродушный мужчина из тех, кто не может сказать «нет», и при этом имеющий свою собственную мораль: мораль артиста. Поскольку бизнес полон маленьких людей, которым нужны люди побольше, чтобы жить за их счет, Шульце для таких – прекрасная опора. Клаус дружелюбен с ними, иногда с невинностью и добротой предлагает помощь, которую не обязан, а то и не в состоянии оказать. Но когда Клаус «самоустраняется», у этих людей вытягиваются лица, и они, естественно, на него злятся. Они ожидали получить от Клауса по максимуму, а он просто выказывал дружелюбие. Это случается постоянно, когда эти люди начинают думать, что они самые умные, и выходят на прямой контакт с Клаусом Шульце, пропуская необходимый пункт «Клаус Д. Мюллер». Имейте ввиду. Если вы в порядке, если у вас есть действительно хорошие идеи, если вы честны, – вы преуспеете; вне зависимости от того, свяжетесь вы с Клаусом Шульце, или со мной, или с кем-то еще, или ни с кем вообще.

Вернемся к истории. В 1981-м IC выпустила 12 новых пластинок, девять из которых были «Электронными» и провалились точно так же, как и две рок-записи. Остался только Trancefer Клауса.

По личным причинам я оставил IC в конце 1981 года и вернулся домой в Берлин. По крайней мере, я уехал после погашения лейблом задолженности в 60 тысяч DM. Мой проект Ideal сделал IC преуспевающей компанией.

В 1982 году Шульце не записал и не выпустил ни одной новой пластинки. Причина была в том, что он пытался управлять IC самостоятельно, и, как я знаю по собственному опыту, это изнуряющая круглосуточная работа, без преувеличений: по ночам я готовил то, что мне было необходимо в течение рабочего дня, а по выходным я писал и рассылал по почте или телексу рекламные материалы. Большинство наших артистов не делали абсолютно ничего для достижения собственной славы; они ждали, пока компания сделает их знаменитыми. Естественно, так не бывает, так не было и в этот раз.

1982-й ознаменовался выпуском первой пластинки Rainer Bloss на IC. В отличие от Клауса, Rainer – музыкант с образованием. Он получил классическое музыкальное образование, знает обычные формы, вариации, гармонии и все такое. Абсолютно нормальный человек. Клаус, напротив, примитивный, самобытный артист, чье творчество основано на чувстве, инстинкте, смелости и сумасшедшинке; его школой был рок-н-ролл, а его уроками – пробы и ошибки. Однако Клаус тоже научился у Rainer некоторым вещам. Разум и чувство образовали идеальный союз, когда эти двое заиграли вместе, с 1983 по 1987 года. Истые фанаты Клауса Шульце хотят слышать свою звезду сольно, но если Клаусу нравится играть на пару с партнером, почему нет? В некоторых случаях это, вроде, срабатывало.

Число концертов Шульце сократилось: один на открытом воздухе в Генте, Бельгия, для ТВ, масштабный концерт в Будапеште, Венгрия, и концерт в лондонском Venue. Во всех трех мероприятиях Rainer Bloss был на сцене в качестве второго клавишника.

Концерт в Будапеште планировался как один из серии концертов по Западной, а также Восточной Европе в рамках так называемого Chip Festival, с участием, помимо Клауса Шульце: Tangerine Dream, Rick Wakeman и Thomas Dolby с Classix Noveau. Я не знаю, почему Клаус участвовал только в одном концерте.

В этот период, Thomas Dolby приехал к Шульце в студию, и, я так думаю, Клаус даже не знал имени этого человека. Ни тогда, ни сейчас никто так и не знает, чего он хотел. Другим посетителем был Steve Jolliffe. Клаус его очень любил и хотел выпустить совместную пластинку. Я полагал, что его музыка была очень уж «хиппиобразной» для 1981 года, так что мы оставили идею флейтового альбома. Позже Steve сочинял и издавал подобную музыку на других лейблах; кажется, она идеально соответствовала американскому New Age вкусу.

Когда Клаус осознал, что работа на IC – не его занятие, и, поскольку, все-таки, работы было слишком много, он на короткое время нанял какую-то «Катю» – настоящее бедствие. За ней пришел Mark Sakautzky, с которым Клаус познакомился в Австралии, где мистер Sak пытался основать (без успеха, но с крупными затратами со стороны Клауса) австралийский IC. Клаус такой добрый ...но иногда такой наивный...

Одновременно с выпуском двойной пластинки Audentity, он в очередной раз отправился в турне. С начала февраля и до конца апреля, а потом еще в течение десяти дней в июле 1983-го, Клаус был в турне по всей Западной Европе и по Польше. Девять польских концертов особенно запали Клаусу в душу. Хотя Клаус после выхода ...Live... и обещал, что этот альбом будет единственным «живым» альбомом, который он когда-либо выпустит, он издал еще одну, вторую «живую» двойную пластинку, собранную из цифровых концертных записей этого потрясающего турне по Польше. Он просто обязан был сделать это, поскольку в Польше прием был шикарным, как в количественном, так и в качественном выражении. Обычный недостаток «живых» альбомов – не очень чистый звук – был устранен тем, что музыку писали по цифре прямо с микшерного пульта Клауса. И в этом причина отсутствия на диске шумов зала, за исключением странного короткого трека Dziekuje (что означает: Привет). Позже, Клаус выпустил еще несколько чистых по звуку живых альбомов, записанных по той же технологии прямой цифровой записи.

В течение тех месяцев, пока Клаус и Rainer колесили по Европе, его компания IC – под руководством мистера Sak – выпускала диск за диском, которые позже были представлены как: «Экспоненты новой Австралийской рок-музыки», «Макси-сингл с цифровым супер-звуком», «обладает чарторазгромным потенциалом», «может быть большим хитом на дискотеках», «идеальный вариант для использования на радио и ТВ», и подобными дешевыми словечками, которые мы с Клаусом никогда не использовали и никогда не подумаем использовать. Помимо этой напыщенной чуши для посредственной продукции Middle-of-the-Road, производство которой проглатывало огромные суммы, и которые были выпущены в отсутствие Клауса Шульце, в IC произошли и другие шокирующие, невообразимые происшествия. Когда Клаус вернулся из своего длительного турне, ему пришлось хорошенько обдумать все произошедшее и также подумать о Mark Sakautzky, у которого еще хватило нервов попросить Клауса об очередной четверти миллиона DM, потому что он – Sak – потратил все деньги IC.

Изначальным намерением Клауса при создании IC было – создать лэйбл той музыки, которую он делал, которую любил, и которую он создал практически в одиночку: Электронной Музыки; такого вида музыки, которая, в противном случае, не имела бы шанса добраться до слушателя, и вся затея была бы «маленькой, но прекрасной» (Я позаимствовал эту фразу для одной из наших первых рекламок IC из известной книги E.F. Schumacher «Small is Beautiful»).

Летом 1983-го Шульце принял мудрое решение: он продал компанию. Его сольники, вышедшие на IC, были переданы Metronome. С тех пор он больше никак не влиял на политику той компании, о которой спустя много лет написал один американский журнал: «...она превратилась в кучу дерьма».

26 августа 1983-го он навестил меня в Берлине и рассказал мне об этой «продаже» IC. Кроме того, он собрался создать новую звукозаписывающую компанию, на этот раз «только» для чистой Электронной Музыки. В течение последующих недель я не смог убедить его держаться подальше от этого бизнеса, предоставляя ему простые расчеты сомнительных ожидаемых доходов и несомненных расходов. Первые были невелики, а вторые, естественно, наоборот. Я так думаю, он не прочитал или не понял этих простых расчетов, говорящих о том, что его новая компания обанкротится в течение примерно шести месяцев. По крайней мере, со своей стороны, я отказался от участия в этом мероприятии. Inteam был предприятием только Шульце и Bloss. Весной 1984-го вышли первые четыре пластинки Inteam. На этот раз Клаус привлек двоих сотрудников, работавших раньше в IC, – рокера-бухгалтера и проверенного Claus Cordes. Я также помогал, прямо из Берлина, в основном, с рекламой; вдвоем с преданным бухгалтером нам удавалось избегать худшего в подчас странных начинаниях Шульце & Bloss. Для того чтобы раздобыть денег на подпитку Inteam, я предложил Клаусу вновь заключить контракт с Metronome, что он и сделал. Но, контракт составлял Rainer Bloss, и это дало о себе знать. Я предполагаю, что он или не читал его вообще, или был абсолютно пьян, или не понял ни слова из прочитанного. Позже я добрался до этого контракта. За то, что компания предлагает такие сделки, ее следовало бы привлечь к ответственности, как за совершение преступления. За то, что артист и бизнесмен подписывает такой контракт, даже не пытаясь изменить худшие из пунктов, его следовало бы отправить в сумасшедший дом.

Все эти моменты многое говорят о душевном состоянии Клауса (и Rainer'а) в период с 1984 по апрель 1987 года. Этот период был самым ужасным за все время моей работы на и для моего друга Клауса Шульце.

Без сомнения, человек по самым разным причинам начинает употреблять наркотики; в этот раз был самый ужасный из них (потому что он разрешен, вследствие чего кажется безобидным): алкоголь. Теперь я знаю, что алкоголизм – болезнь, и ничего хорошего в нем нет. Он не наступает вот так сразу, чтобы каждый мог заметить его и как-то противостоять его развитию. Причина, по которой желающему помочь приходится нелегко, заключается в том, что алкоголь более или менее принят в нашем обществе. Помогающий в этой ситуации очень просто может оказаться в дураках (что случилось со мной десятью годами позже, когда я пытался помочь еще одному сильно пьющему музыканту и другу). Это было отвратительно. Клаус был вне досягаемости. Он иногда слушал, но мне казалось, что он не понимает. Он все делал не так, если вообще что-то делал. Он врал мне. Его совершенно не интересовало собственное детище – Inteam. Он не реагировал на намеки и предложения о помощи. Счета, как правило, не оплачивались, а просто выбрасывались куда-то. То же происходило с важными письмами от адвокатов или из суда. Виноватыми всегда были другие. Ни с одним из артистов, которых Клаус и Rainer собирались продюсировать, или которых уже продюсировали (например, Ernst Fuchs), не был заключен контракт. Данные обещания не выполнялись. В офисе царил хаос. Апатия, отказ от обязанностей, нерешительность, затуманенный разум – вот что мне приходилось наблюдать. Оба сотрудника в гневе покинули офис; они чувствовали себя обманутыми, и были совершенно правы, поскольку доход компании был равен нулю. На короткое время в качестве менеджера Inteam был нанят вызывающий большие сомнения представитель франкфуртской порно-сцены.

Rainer Bloss заведовал финансами АО Inteam (По крайней мере, он и его семья жили безбедно все эти годы). Шульце увязал в долгах. Все больше и больше. Незадолго до полного и окончательного коллапса компании, я приехал к Клаусу. Поскольку он все еще валялся в постели, не желая вылезать из-под теплого одеяла до самого вечера, я обстоятельно поговорил (в очередной раз) с его подружкой Elfie о немногочисленных возможностях помочь делу. Я обнаружил в офисе Шульце – в самых невообразимых местах – неоплаченные счета Inteam на сумму в 30 тысяч DM, и еще 30 тысяч DM личных неоплаченных счетов на имя самого Клауса. По случайности, в этот самый момент из Берлина позвонил Bloss и попытался, в его обычной оптимистичной манере, поведать Клаусу о том, что у Inteam нет никаких долгов, что баланс компании в норме ... потом он нарисовал еще некоторое количество воздушных замков, ловко жонглируя несуществующими миллионами (!) немецких марок. Я и ни в коем случае не шучу и нисколько не преувеличиваю!

После концерта Шульце в одной из берлинских церквей в 1985-м, мы с Andreas Grosser договорились о том, что пойдем обедать и пригласим Шульце. Когда концерт подошел к концу, и большинство публики покинуло церковь, Клаус опять появился на сцене. Полупустая бутылка виски в руке, и, Боже мой, его глаза... Я заглянул в них, увидел то, что надеюсь больше никогда в жизни не увидеть, мы развернулись и пошли обедать вдвоем, без выглядящего очень нездоровым Клауса Шульце.

Перед началом того концерта я уже побывал за сценой и успел поговорить с Claus Cordes, который настраивал там часть аппаратуры. Он знал, и просто помотал головой в отчаянии. Потом я увидел тур-менеджера, который в своем черном кожаном наряде мог бы идеально вписаться в любой хэви-метал коллектив, да еще и с его манерой говорить, и, вероятно, думать. Я тогда испытал большую симпатию к Claus Cordes.

В апреле 1987 Inteam официально был объявлен банкротом. Наконец-то! Bloss’а, в конце концов, отослали домой зарабатывать на хлеб настоящей и теперь выполняемой собственноручно работой, а Клаус отправился в швейцарскую клинику. С тех пор кривая пошла на подъем, с 1990 года и до сегодняшнего дня (1996) Клаус достиг нового музыкального и делового зенита. Лицо Bloss'а сегодня – это лицо старика, а Шульце набрал  вес. Это осталось от той эпохи. Также, у нас остались записи Шульце; не лучшие, но на удивление качественные, учитывая его тогдашнее состояние.

«Oh Demon Alcohol» (The Kinks).

Несколькими годами позже, Шульце дал очень откровенное интервью одному американскому журналисту об этих годах болезни, оно попало в эфир и прессу, так что я тоже могу свободно писать об этом. Кроме того, все это произвело на меня сильное впечатление, определенно я был поражен больше, чем американский журналист. Вдобавок, в декабре 1995-го я показал Клаусу эти страницы, и он дал свое разрешение на публикацию.

Клаус записал свой первый «чистый» альбом осенью 1987-го: En=Trance, двойная пластинка, влезающая на обычный CD. Лучший трек (в тот год, занявший первое место в чартах немецкого радио!) был записан с первого прохода, как бы «вживую», вечером после домашней вечеринки по поводу его 40-летия.

Осенью того года, 1987, я предложил Клаусу съездить со мной в Амстердам, и не только потому, что я собирался забрать у одного знакомого торговца подержанными товарами около 60 джазовых пластинок, но и для того, чтобы попасть на выступление Elisa Monte Dance Company из Нью-Йорка, танцевавших под одну из вещей Клауса, и которым нужна была еще музыка, особенно написанная им. Амстердам был великолепен, я получил от торговца свои долгожданные пластинки, а E. Monte Dance Company получила возможность пообщаться с Клаусом. Клауса даже пригласили на балет в их родной город Нью-Йорк, куда он и слетал с большим удовольствием в начале февраля 1988 года.

Я договорился о проведении нескольких интервью в Америке, и короткая поездка в Нью-Йорк стала как приятной, так и успешной. Клаус рассказал мне длинную и интересную историю о своей случайной встрече со своим старшим коллегой Richie Havens в вестибюле нью-йоркского Chelsea Hotel и их последующей беседе. Да, тем самым, который однажды открыл Woodstock.

Позже, Клаус написал действительно очень своеобразную музыку для балета, но это было не совсем то, что хотели американцы, или Клаус отослал ее слишком поздно, или была какая-то другая причина... Её не использовали, и контакт оборвался. В любом случае, на мой взгляд, из всех видов искусства балет – самый странный. Я сожалею только о том, что не был свидетелем той беседы в вестибюле Chelsea Hotel...

Летом 87-го Клаус занялся продюсированием известной немецкой группы Alphaville. Произошло это случайно. Наш друг Андреас Гроссер (Andreas Grosser), будучи незаменимым помощником во всех берлинских студиях, привел Клауса в студию Alphaville, и там выяснилось, что участники группы – его давние поклонники. Один из них работал диск-жокеем в восточногерманском клубе, когда Клаус давал там концерт в 1975 году.

Alphaville находились в процессе сведения сингла, и Клаус показал им некоторые приемы. Шульце спросили, не найдется ли у него времени, чтобы еще немного помочь, и, в итоге, он стал сопродюсером и следующие 18 месяцев периодически работал в студии Alphaville. Тем, что из этого получилось, стала пластинка The Breathtaking Blue с классным общим звучанием и характерным почерком, но без единого хита, наличие которого является обязательным на рынке поп-музыки. Как бы там ни было, я сомневаюсь в том, чтобы все диски синтезаторщиков, вместе взятые, продавались так же хорошо, как продавался этот CD, даже с учетом того, что он не стал таким популярным, каким должен был стать.

После долгих лет бесплодных попыток, летом 1988 года мои контакты с СМИ и радио другой части Германии наконец-то стали налаживаться. В связи с этим, мы с Клаусом Шульце посетили Восточный Берлин – Клаус впервые в своей жизни! – и там он дал длинное интервью дружелюбному, но серьезному человеку с радио, ведущему свою маленькую программу, посвященную Электронике. Это интервью транслировалось кусками, пока и государство, и радио не прекратили своего существования по причинам, никак не относящимся к музыке.

Следующую сольную пластинку, Miditerranean Pads, Клаус принес в Metronome в сентябре 1989-го, но издана она была лишь пятью месяцами позже без объяснения причин задержки со стороны компании.

Благодаря моим контактам с восточногерманским радио, в августе 1989-го мы были приглашены провести концерт на открытом воздухе в замечательном месте, находящемся в Дрездене и по архитектуре похожем на греческий амфитеатр. Обычные, печально известные проблемы с таможней позади («запрещено ввозить компьютеры на Восток», – говорил в то время Запад! ...а Восток боялся всего, что приходило со зловещего Запада, кроме его денег), мы приехали в Дрезден, оставался день до намеченного концерта. Дрезденский отель был гораздо дороже любого западного отеля того же уровня, но он оплачивался из средств промоутера (который, кстати, удержал несколько сотен марок для общества «защиты прав исполнителя». Четырьмя годами позже я все еще пытался их вернуть, но безрезультатно. Они были обязаны отдать их композитору Клаусу Шульце и издателю, мне, но мы оба так и не получили ни пенни. Вот гангстеры!). Ранним утром в день проведения концерта я, из своей кровати в отеле, услышал депрессивные звуки дождя! Вот дерьмо. День и концерт испорчены. Так я думал. Встав с постели и выглянув в окно, я не увидел никакого дождя?! Вместо него, прямо перед отелем, возвышался огромный фонтан, который и издавал этот дождливый звук. Весь день оказался чудесным, теплым и солнечным. Мы подготовились, мы завели друзей, мы замечательно провели время. Перед выступлением Клауса играли три поддерживающие группы, включая две восточногерманские. Кто-то из них начал играть «а-ля Шульце», я увидел и услышал бурную реакцию публики, и понял: это аудитория Шульце. Участники восточногерманского трио Pond сделали объявление, полное трогательных слов о выпавшем шансе выступать на одной сцене со своим героем, Клаусом Шульце. Я чуть не прослезился. Жаль, что Клаус этого не слышал; он все еще был в отеле. Спасибо, Вольфганг из Pond'а.

@Mail.ru -   .