Интервью Беттины Вальдтхаузен, вдовы Флориана Фрике

Флориан Фрике (нем. Florian Fricke; 23 февраля 1944, Линдау, Германия – 29 декабря 2001, Мюнхен) – немецкий музыкант, видный представитель направления краут-рок, основатель и многолетний лидер группы Popol Vuh. Фрике известен также как один из первопроходцев электронной музыки, а впоследствии пионеров современной духовной и этнической музыки, автор музыки ко многим наиболее значимым фильмам немецкого режиссера Вернера Херцога.

 

Как вы впервые встретили Флориана?

Я познакомилась с Флорианом в 1966 году. Ему было 22 года, и он спросил меня, не хочу ли я сняться в его короткометражном немом фильме. После того, как он забросил занятия на фортепиано, его заинтересовало кино. Флориан был талантливым пианистом и выиграл несколько конкурсов в 13 и 15 лет. Тогда он был из тех, кого называют вундеркиндами. К сожалению, фильм так и не был завершен из-за отсутствия средств, но работать с ним было весело. Позже, мы оба работали на съемках фильма Вернера Херцога «Знаки жизни» в Греции. Флориан был ассистентом по звуку, а я – фотографом. Мы были знакомы с Вернером независимо друг от друга. Он даже снял Флориана в небольшом эпизоде: Флориан в немецкой униформе играет на фортепиано Шопена в заброшенной турецкой мечети. Тогда-то я впервые и услышала его игру. Однажды Флориан, работая журналистом, познакомился с Эберхардом Шенером, который в то время был дирижером Мюнхенского молодежного оркестра и жил по соседству. Через несколько недель Эберхард стал гордым владельцем первого синтезатора Moog в Германии – он купил его прямо у Муга в Нью-Йорке. Именно он познакомил Флориана со своей чудесной машиной. Я помню, у него не было никакой инструкции или руководства – они учились сами, переключая кнопки, подсоединяя провода во всех возможных комбинациях. Я думаю, тот вечер стал для Флориана поворотным в его жизни, началом его возвращения в музыку, ведь это отличалось от всего, что он исполнял или слышал прежде. Вместе со своим другом Франком Фидлером он работал днями и ночами. Они были словно одержимые волшебники. По счастью, мы получили наследство и на эти деньги купили синтезатор. Годом позже был выпущен Affenstunde, и Флориан стал новатором на немецкой сцене.

Как личность Флориана влияла на то, что он делал как исполнитель и композитор?

Сложный вопрос. Флориан не попадает в определенную категорию. Он не был просто рок-музыкантом, как участники Amon Duul, но он не был и классическим пианистом, хотя очень любил играть Баха и Моцарта. Малер был одним из его любимых композиторов. Он никогда не идентифицировал себя с краут-роком, но, конечно же, был связан с ним. Он очень интересовался мифологией и культурой. Читал «Упанишады», Платона, Пифагора, читал про египетскую историю и христианскую философию. Конечно же, научную фантастику и сказки со всего света. Эти влияния вы можете найти в названиях альбомов In the Gardens Pharaos, Hosianna Mantra, Messa di Orfeo.

Тем не менее, как вы думаете, чувствовал ли Флориан свое родство с другими исполнителями краут-рока?

Насколько я знаю, нет. У него был контакт с Клаусом Шульце и однажды он сделал сборник Tangerine Dream [ошибка памяти – он играл на «Муге» на альбоме TD]. Конечно же, он был знаком с участниками Amon Duul, Ashra Tempel и другими музыкантами, что время от времени заходили к нам или встречались с ним на сцене. Но я не назвала бы эти отношения родственными. Конечно же, ему было очень приятно, когда он слышал, что другие музыканты, к примеру Enigma, ценят Popol Vuh. Флориан всегда был индивидуалистом и одиночкой. Ему была нужна работа в группе, он любил и ценил ее, и это могло продолжаться месяцами, и он мог вдохновлять других. Но в глубине сердца он был одиночкой, который мог часами сидеть на одном месте и мечтать о чем-то своем. Франк Фидлер являлся одним из немногих близких друзей. Франк называет музыку Popol Vuh поэзией. Я думаю, Флориану это бы понравилось. Можете назвать это world music, то есть музыкой не для одной страны или расы. Продажи CD показывают, что до сих пор музыка Флориана звучит по всему миру – в Европе, России, Польше, Японии, США, Австралии, Бразилии. А ведь прошло уже 12 лет после его смерти. Он был бы рад этому.

С вашей точки зрения – как Флориан сам видел собственную музыку, что она для него значила?

Я думаю, музыка была частью его личности. Личности как единства сердца, тела и разума. «Для меня музыка – это форма молитвы», – сказал он однажды. Один из секретов его музыки – он использовал, особенно в поздних записях, ритмы сердца и ритмы дыхания. Следование ритму дыхания приносит гармонию. Это причина, почему он перестал использовать «Муг». Говорил, что электронный звук не совпадает с естественным ритмом биения сердца. Поэтому он вернулся к звучанию голоса и акустических инструментов. Я думаю, ему хотелось быть ближе к пульсу времени. В ту ночь, когда началась первая война в Ираке [1990 год], Флориан в студии записывал альбом For You & Me. Он был потрясен и загрустил, потому что помнил тех добрых и гостеприимных людей, которые ему повстречались во время путешествия через Иран и Ирак в Гималаи. В честь иракцев он записал композицию Little Basari.

Как его музыка изменялась c течением времени?

Как случилось, что волшебная музыка PV изменилась с началом 90-х? В этот год Флориан перенес операцию на правой руке, что сделало для него трудной игру на фортепиано. Более того, после операции его рука и способность играть так и не восстановились в полной мере. Поэтому Флориан должен был изыскать новые способы, чтобы выразить свою музыку. Это стало началом новой стадии студийной работы, нового сотрудничества с Франком Фидлером и Гвидо Хиеронимусом, неожиданного возвращения к электронике и обращения к амбиенту. Звучание City Raga, Shepherd's Symphony и Messa di Orfeo креативно, но очень отличается от старых вещей Popol Vuh.

Какие музыканты вдохновляли Флориана больше всего?

Ответ вас удивит. «Песнь о Земле» Малера была его любимой вещью в молодости. Я думаю, она повлияла на него – хоры, звучание голоса. Он любил женский вокал. Также любил ритмы раги и греческих танцев и мелодий для бузуки – на него влияли ритмы. После нескольких лет музыкальной журналистики, когда он должен был слушать много концертов, он не слушал музыку слишком часто. Говорил: сейчас вокруг нас так много звуков, что мы не можем расслышать ни одного. В последние годы у Флориана был маленький транзисторный приёмник, и он слушал музыку со всего света – из Азии, из Африки. Любил различия в культурах между странами и континентами.

Август 2013, Jason Gross.

Оригинал интервью здесь

Спасибо пользователю KLEM герцог Альба

@Mail.ru -   .