Александр Суссман изучал классическое фортепиано и композицию в Квинслендской консерватории (официальное полное название – Queensland Conservatorium Griffith University, ведущее музыкальное учебное заведение Австралии, расположенное в Брисбене, столице штата Квинсленд). С 2022 года Александр воплощает в своей музыке страсть к медитативным практикам и глубокое изучение буддизма. Погрузившись в монашескую жизнь благодаря обучению в Мьянме, Таиланде и штате Миссури (США), Александр в своих музыкальных композициях сочетает медитативную сущность с глубоким пониманием оркестрового искусства.
Как начался ваш путь в музыке, и кто оказал на вас ключевое влияние?
Музыка обычно начинается в детстве, и у меня это точно так и было. С того момента, как я прикоснулся к фортепиано, я был увлечён им. Мне повезло, что с самого начала у меня были замечательные учителя, которые дали мне прочную основу как в теории, так и в технике. Как и многие ученики классического фортепиано, я сдавал обычные экзамены и участвовал в музыкальных конкурсах, но даже тогда я заметил, что мои музыкальные интересы отличаются от других. В то время как мои друзья в основном сосредоточивались на исполнении, меня привлекала структура, лежащая в основе музыки – композиция и теория меня завораживали. Я начал сочинять примерно в восемь лет, часто подражая стилям тех композиторов, которых изучал или слушал в то время. Оглядываясь назад, понимаю, что это интуитивное подражание было на самом деле отличным способом освоить ремесло. В конце концов я поступил в Квинслендскую консерваторию в Брисбене (тогда это был средний по величине город в Восточной Австралии). Я начал с фортепиано, но позже перешёл на композицию, которая казалась мне более подходящей. Большое влияние на меня оказала испанская классическая фортепианная музыка. Я часто играл все четыре книги сюиты «Иберия» Исаака Альбениса и «Гойескас» Энрике Гранадоса – оба эти произведения являются шедеврами жанра. Спустя годы я поехал в Испанию и постарался посетить многие места, описанные в этих произведениях. Услышать местный фламенко и народную музыку из первых рук было незабываемо. Даже сейчас эти гармонии и мелодии продолжают вдохновлять меня, хотя я никогда не пытался придать своей музыке явно «испанский» звук. И в жизни, и в музыке мой взгляд неизменно устремлён в будущее. Я обнаружил, что такой настрой является ключом к постоянно развивающемуся музыкальному вкусу, позволяющему мне принимать характерные звуки каждого проходящего десятилетия: от рока 70-х до пульса диско 80-х, необузданной энергии гранжа 90-х, гипнотических ритмов техно 2000-х и открытия инди 2010-х. Однако, несмотря на эту динамичную эволюцию, два жанра остались неизменными, верными спутниками: амбиент и музыка New Age. Моё глубокое изучение этих звуковых ландшафтов началось в 80-х годах с таких пионеров, как Китаро, Майк Олдфилд и Жан-Мишель Жарр. Уже тогда меня сразу привлекли электронные и атмосферные качества их творчества. В те ранние годы музыки New Age я был полностью очарован её прекрасным сочетанием электронных текстур и ощущением духовного поиска. Сегодня этот жанр расширился и разнообразился, вплетая в себя элементы из бесчисленных других стилей, что, по моему мнению, только усиливает его привлекательность. Несмотря на то, что я по-прежнему испытываю глубокое влечение к потрясающим звукам окружающей среды, моё постоянное путешествие к открытиям теперь приводит меня к изучению акустических исполнений и богатого, выразительного ландшафта классического кроссовера. Это стремление движет моим любопытством и желанием постоянно совершенствовать свой опыт прослушивания.
Как вы сочиняете свою музыку? Что вы считаете основными элементами вашей музыки?
Музыка, как правило, состоит из нескольких ключевых компонентов: мелодии, гармонии, ритма и тембра. А если вы композитор, вам также нужно думать о форме и структуре. Мы все склонны уделять больше внимания одним элементам, чем другим, и для меня этим элементом всегда была гармония. С этого я и начинаю, и всё остальное, кажется, развивается отсюда. Один аккорд (хотя гармония – это не всегда только аккорды) естественным образом ведёт к другому, а затем к третьему. Не успеваю я опомниться, как структура уже проявилась сама собой. Часто создаётся ощущение, что музыка сама предстаёт передо мной, а не я пытаюсь насильно втиснуть ноты на место. И это не обязательно должно быть гармонически сложно. В некоторых пьесах из альбома Sonic Calm используется всего три или четыре аккорда. Главное, чтобы они звучали органично, как будто они естественным образом сочетаются друг с другом. После гармонии следующим по важности элементом для меня является тембр, или оркестровка. Меня увлекает то, как звуки наслаиваются и смешиваются. Одно из преимуществ работы с синтезированной музыкой на рабочей станции – это свобода, которую она даёт. Можно использовать инструмент всего один раз, для нескольких нот в десятиминутном произведении, и это сработает. Я бы так не поступил при оркестровке для живых музыкантов, отчасти потому, что это несправедливо по отношению к исполнителям, а в основном потому, что нерентабельно держать кого-то на сцене в ожидании одного-единственного момента. Я думаю, что секрет убедительной аранжировки заключается в сдержанности: в умелом решении, когда не играть. Мастерская аранжировка – это тщательно построенное пространство, которое позволяет соло по-настоящему засиять, текстурам дышать, а между элементами переднего и заднего плана возникает тонкий баланс. Такая продуманная оркестровка, поиск идеального места для каждого голоса – это творческий вызов, который я нахожу чрезвычайно полезным, и его принципы прекрасно переносятся из партитуры в полностью синтезированное произведение. Приступая к новой работе, например к альбому, я всегда начинаю с создания уникальной звуковой палитры. Этот процесс похож на подбор и формирование ансамбля специально для конкретного музыкального произведения. Он обеспечивает целостность всей композиции и служит важной защитой от соблазна без разбора использовать все доступные звуки. Хотя богатая аранжировка часто располагает к полифоническим моментам, я намеренно использую его сдержанно, чтобы сохранить чёткость и сосредоточенность. Я понимаю, что эта дискуссия может показаться сильно уклоняющейся в сторону технической стороны композиции, но это лишь основа, а не цель. Я всегда руководствуюсь глубокой мудростью одного очень известного композитора, который интегрировал математическую вероятность в свои методы (Янис Ксенакис (Iannis Xenakis)). Он однажды заявил, что, если возникает конфликт между следованием строгой математической линии и более убедительной музыкальной линии, он неизменно отказывается от математики и следует за музыкой. Я придерживаюсь этой философии. В конечном счёте, интеллект может предлагать, но решающий голос должен принадлежать слуху.
Расскажите нам историю создания вашего последнего альбома Sonic Calm – Part Two. Какая идея лежала в его основе? Что подтолкнуло вас к созданию второй части Sonic Calm?
Sonic Calm изначально задумывался как путешествие, состоящее из двух частей – каждый альбом включает девять композиций разной длины, причём заключительный трек был намеренно удлинён, чтобы дать возможность для более глубокого звукового исследования. Большинство композиций появилось в период с 24 октября по 25 апреля, созданных в общем творческом пространстве. Однако некоторые композиции, особенно те, что вошли в Sonic Calm 2, родились позже, в июле и августе 2025 года, после выпуска первого альбома. Я слышу в них эволюцию. Они кажутся более интимными, более личными. Возможно, они отражают более глубокие медитативные состояния? Я не совсем уверен, так как это не было чем-то, что я сознательно планировал. Композитор во мне чувствует, что Sonic Calm 1 выразил то, что нужно было сказать, и вместо того, чтобы возвращаться на ту же территорию, я решил отправиться в менее знакомые эмоциональные ландшафты. Такие композиции, как Retreat, Nocturne и Reverie, были написаны после первого альбома, а Twilight и Hypnagogia – одновременно с ним в феврале. В них слышно родство. Они кажутся сестринскими композициями по отношению к более ранней работе. Интересно, что треки, которые звучат наиболее легко, часто были теми, которые требовали от меня наибольших усилий. Hymn, открывающий альбом трек, едва не остался незавершённым. Я переписал и перезаписал его по крайней мере двадцать раз, не просто подправляя детали, а переосмысливая целые разделы, меняя размер (с шести ударов в такт на четыре) и полностью изменяя его гармоническое направление. Я рад, что не бросил эту работу. Окончательная версия звучит правдоподобно. Я также записал акустическую версию, которая, возможно, будет выпущена в будущем в качестве сингла. Заглавный трек, Sonic Calm, завершает альбом и, как ни парадоксально, был одной из первых композиций, которые я написал, хотя в моих заметках он указан под номером SC14, потому что я включил его в Sonic Calm, когда продвинулся достаточно далеко, чтобы понять, что работа действительно разворачивается и в конечном итоге станет законченным целым. Я подготовил около 45 композиций и выбрал те, которые резонировали со мной наиболее глубоко, доработав их до окончательного вида. Но Sonic Calm, эта единственная композиция, стала тем семенем, из которого выросло всё остальное. Я даже создал альтернативную версию с басом, фортепиано и техно-перкуссией, просто для удовольствия. Меня очаровала его мелодическая фраза: нисходящая фигура из трех нот, часто озвучиваемая вокалом, за которой следует более длинное, более неуловимое завершение. Последнюю минуту этого произведения я считаю своим любимым моментом из всего, что я когда-либо создавал. Она кажется безграничной и вечной, как будто за ней ничего не может последовать. В конечном итоге Sonic Calm 2 привела меня в неожиданное место. Мне казалось, что композиции несут в себе свои собственные истории, шепчут их мне, а моя роль заключалась просто в том, чтобы отойти в сторону и дать им высказаться. Мне кажется, я слышал, как писатели так же говорили о своих романах – уступать место и позволять персонажу рассказывать им (авторам) о себе и о том, куда он направляется. Это звучит странно, но на самом деле является частью творческого процесса. Если в Sonic Calm 1 я исследую замедление времени, чтобы создать обширный внешний звуковой ландшафт, то Sonic Calm 2 обращается внутрь. Речь идёт об интимности внутреннего мира. Этот второй альбом не просто продолжает то, на чём остановился первый, он открывает дверь в более глубокое измерение спокойствия, увиденное через более личную призму. Моменты тихого самоанализа становятся моментами глубокой истины. Я слышу это наиболее ясно в Retreat – композиции, которая никогда не была предназначена для того, чтобы вызвать физическое бегство или путешествие к гуру, а скорее для уединения в святилище самого себя. Это приглашение войти в наше собственное внутреннее пространство, прислушаться и побыть в тишине.
Считаете ли вы, что можете помогать другим с помощью своей музыки? Стремитесь ли вы исследовать состояния медитации через музыку?
Я верю, что музыка занимает давнее и почётное место в человеческом опыте как глубокое эмоциональное средство. Мы ищем утешение в мелодиях, например, обращаясь к звучным гармониям песен о разлуке в моменты эмоциональной боли, находя общий язык для выражения наших самых глубоких печалей или радостей. Это мощный, почти общий источник эмоционального подъёма. Тем не менее, замысел создания Sonic Calm не заключался в том, чтобы сделать его инструментом для самоисцеления. Он никогда не был предназначен для роли музыкального тонизирующего средства или лекарства. Даже мой более ранний релиз, Music for Healing, хотя его название и может подразумевать терапию, было чисто описательным, а не фактическим утверждением терапевтической эффективности. Музыка, которая искренне претендует на то, чтобы предлагать исцеление, должна была бы использовать звук в качестве конкретного и прямого терапевтического инструмента, подобно клинической практике. Это потребовало бы более целенаправленного, научного использования частот и структур, предназначенных для воздействия на тело, а это не входит в мои намерения. Моя работа, напротив, действует в эстетической и описательной сфере. Я стремлюсь создать красивый звуковой ландшафт, который пытается описать качество и сущность трансцендентного внутреннего состояния. Она направлена на то, чтобы предложить художественность и красочный портрет покоя, а не клиническое вмешательство. Результирующее утешение или покой слушателя – это счастливое следствие мастерства, а не основная цель произведения. Я не сочинял музыку как руководство к медитативным состояниям и не рассматриваю её как инструмент для достижения медитативного состояния. По моему опыту, истинная медитация лучше всего реализуется в непрерывной тишине, в одиночестве и в полной свободе от внешних отвлекающих факторов. Мои композиции – это, в лучшем случае, скромная попытка описать качество медитативной тишины, хотя сам опыт слишком конкретен, чтобы передать его одним лишь звуком. Для этого требуется осязаемая текстура слов. Исследование медитации – это сфера практики, а не искусства. Моей неизменной целью было описать мой личный опыт глубокой внутренней тишины. Хотя это, естественно, будет по-разному резонировать с каждым слушателем, истоки Sonic Calm лежат в структурированных глубинах буддийских джхан (глубокие медитативные состояния, достигаемые через сосредоточение ума на едином объекте. В них ум становится умиротворённым, ясным и устойчивым. Джханы – ключевой элемент буддийской медитации, соединяющий безмятежность (саматху) и прозрение (випассану)) – тех прогрессивных состояний углубляющейся концентрации. Однако сфера быстро расширилась за пределы тех первоначальных набросков. Более широким видением стало описание возвышенного, ощущения абсолютного покоя и намеренного замедления умственной деятельности. Цитируя самого Будду: «Это мир, это возвышенность, то есть умиротворение всех действий…» Именно поэтому Sonic Calm звучит так намеренно медленно.
Каковы ваши планы на будущее?
Мои будущие музыкальные планы уже начинают обретать очертания: из тишины появляются наброски следующего проекта. Хотя я намерен и дальше оставаться верным жанру нью-эйдж, в своих поисках я перейду от описания глубокой тишины к воплощению блаженства и красоты через движение. Моя цель – ускорить ритм и повысить темп, при этом сохранив глубокое чувство покоя в качестве основного, лежащего в основе потока. Представьте себе, что это скорее запечатление безмятежности потока, чем тишины покоя. Это будет попытка показать, что спокойствие не ограничивается медленным темпом, но может быть найдено в изящном, воодушевляющем движении самой жизни. Цель состоит в том, чтобы создать музыку, которая будет ощущаться одновременно жизненной и абсолютно спокойной, достигая безмятежности, несмотря на движение. На протяжении десятилетий я имел огромное удовольствие работать в качестве музыкального руководителя, формируя звучание и душу бесчисленных сольных вокальных шоу. Это роль, основанная на глубоком сотрудничестве, и в настоящее время значительная часть моей творческой энергии посвящена работе с талантливым Робертом Грином (Robert Green). Наше партнёрство процветает благодаря разнообразным постановкам, в том числе нашему знаменитому трибьюту легендарному автору песен Лоренцу Харту (Lorenz Hart). Недавно Роберт имел честь представить это шоу в Нью-Йорке – профессиональный рубеж, на котором, к сожалению, я не смог присутствовать. Однако будущее уже зовёт! Сейчас мы с энтузиазмом планируем гастроли с шоу Лоренца Харта по Ирландии и Великобритании в 2026 году. Помимо этого, наш творческий драйв подталкивает нас к разработке совершенно нового проекта, который пополнит наш репертуар. Профессиональное турне будет органично сочетаться с личным путешествием, так как мой партнёр – ирландец. Мы планируем провести длительный период в 2026 году, исследуя его прекрасный родной город недалеко от Уотерфорда. Это даёт мне уникальную возможность погрузиться в местный звуковой ландшафт. Хотя я с нетерпением жду возможности познакомиться с ирландской музыкой в стиле нью-эйдж, я подхожу к этому с глубочайшим уважением и, конечно же, не буду пытаться подражать уникальному и замечательному таланту Энии. Вместо этого я стремлюсь к тому, чтобы богатое и вдохновляющее музыкальное наследие этого региона по-настоящему аутентично повлияло на мою собственную работу и послужило для неё источником вдохновения. Это захватывающая перспектива: год новых совместных проектов, новой публики в новых странах и новых музыкальных горизонтов.
ноябрь 2025 года
Cyclical Magazine