В марте прошлого года на церемонии вручения премии Schallwelle Awards в планетарии Бохума музыкант Петер Мергенер, наиболее известный по своей работе в компании Software с 1985 по 1999 год, получил специальный приз за своё творчество. Таким образом, его имя присоединилось к именам Ашры, Клауса Шульце и Йоханнеса Шмёллинга в ряду наиболее уважаемых музыкантов электронной музыки. Несколько месяцев спустя в своей студии в Хайденбурге, недалеко от Трира, Германия, он ответил на несколько вопросов.
Родившийся в 1951 году Петер Мергенер мог бы стать одним из поколения немецких исполнителей, совершивших революцию в музыке в начале 70-х годов, взяв на вооружение тогда ещё непривычные синтезаторы и превратив их в основу принципиально нового музыкального жанра. Однако впервые его имя стало известно лишь в середине 80-х годов. Именно во время написания письма редактору специализированного журнала этот музыкант-любитель, увлекавшийся научной фантастикой, познакомился с Михаэлем Вайссером, писателем-фантастом, увлекавшимся музыкой до такой степени, что она становилась центральным элементом его романов. Эти двое были созданы друг для друга. В 1984 году, когда Мергенеру было уже за тридцать, на лейбле Innovative Communication, основатель которого Клаус Шульце в предыдущем году передал бразды правления Вайссеру, вышел первый альбом дуэта – Beam-Scape, выпущенный под именем Peter Mergener & Michael Weisser. В 1985 году группа, теперь уже под названием Software, выпустила два альбома, вошедших в историю электронной музыки: Chip Meditation и Electronic Universe. Вайссер, который был ещё и графическим дизайнером, взял на себя ответственность за образность и концепцию группы, в то время как за музыку отвечал только Петер Мергенер. Эти два человека проработали вместе до конца 80-х годов. В 1990 году Вайссер нанял других музыкантов, чтобы самостоятельно продолжить деятельность Software. Петер выпустил свой первый сольный альбом Creatures на CUE Records в 1991 году. Два года спустя первоначальный дуэт воссоединился и выпустил несколько альбомов, после чего в 1999 году прекратил свою деятельность. С тех пор Петер Мергенер успешно занимается сольной карьерой, записывая все свои альбомы в небольшой студии, которую он оборудовал в своем доме в Хайденбурге.
Это помещение имеет мало общего с тем нагромождением клавишных, стоек и кабелей, которое характерно для многих домашних, а иногда и профессиональных студий. За годы работы Петер Мергенер накопил немало оборудования, но также и многое продал, желая получить максимально функциональное помещение без ущерба для пространства и комфорта. Студия, занимающая две комнаты на первом этаже этого отреставрированного бывшего фермерского дома, резко контрастирует с видом на сад. Внутри – царство электричества и новейших технологий, снаружи – цветов и старинных сельскохозяйственных орудий. Но везде царит музыка. Питеру удалось продемонстрировать великолепные обложки первых дисков Software, полностью выполненные Майклом Вайссером на компьютере и являющиеся ярким представителем цифрового искусства 80-х годов, в котором любой бывший владелец Amstrad или Amiga неизбежно узнаёт себя. Музыкант также обладает внушительной коллекцией компакт-дисков. Хотя электронная музыка играет в ней большую роль, среди его предпочтений также классика Beatles, Rolling Stones, Santana, Queen и Genesis. Но именно Pink Floyd, похоже, монополизирует все его симпатии, что видно из его списка MP3, классифицированных по жанрам, где среди тегов «heavy», «lounge» или «ambient», Pink Floyd вписан как самостоятельный жанр. Именно там, между Roland JD-800, подключённым к программе Cakewalk Sonar, и двумя чудовищными микшерными пультами (Behringer Eurodesk MX 8000), артист устраивается поудобнее, чтобы рассказать нам о своём музыкальном пути, вплоть до награды, которую он получил 16 марта.
Петер, как Вы отнеслись к получению награды? Было ли для Вас важно, чтобы маленькая «семья» электронной музыки, собравшаяся в Бохуме, оказала Вам такое признание?
Да, во всех отношениях. Многие из сотрудников планетария знали меня и ценили мою музыку с самого начала. Петер Мергенер уже давно является частью музыкального ландшафта, конечно, вместе с Software и Михаэлем Вайссером, но также сольно и с G.E.N.E. И я благодарен им за то, что они вручили мне эту награду.
Schallwelle Awards присуждается за «электронную музыку». Не просто «электронная музыка»: «космическая музыка», «берлинская школа», «традиционная электронная музыка», 2минимализм» – вот наиболее часто употребляемые термины. Подходит ли какой-либо из этих жанров для Software или Вашей сольной дискографии?
Я никогда не задавал себе этот вопрос. Я всегда делал ту музыку, которая мне нравилась, не задумываясь о том, к какому жанру она может относиться. Но когда ты создаёшь музыку на синтезаторах, то, так или иначе, приходится говорить об электронной музыке. И только позже появились все эти поджанры, например, то, что позже назвали Берлинской школой.
Когда возникла эта концепция? Интересно, не появилась ли она с развитием Интернета?
Гораздо раньше! Впервые я услышал выражение Берлинская школа, кажется, в газете, в 1985 году.
Вы издали свои первые пластинки в 80-е годы, когда цифровые технологии только вступали в свои права. Сегодня компьютеры стали повсеместно использоваться на сцене. Интересна ли Вам эта технологическая эволюция?
Как видите, в студии я работаю на PC и Mac. У меня даже до сих пор есть мой старый Atari. А вот на сцене я никогда не пользовался компьютером. Но надо сказать, что я дал не так уж много концертов. До сих пор я обычно использовал MIDI-устройства, либо предварительно программировал несколько аранжировок на ADAT [Alesis Digital Audio Tape – 8-дорожечный формат цифровой записи на кассетах Super-VHS], а затем играл «вживую» на них. Это и есть основа. Я нажимаю кнопку, чтобы запустить секвенцию, что позволяет мне сконцентрироваться на более импровизированных частях, которые также можно отрепетировать заранее, хотя бы для того, чтобы решить, когда вступить гитаре здесь, или флейте там.
О да, даже когда вы играли соло, вы никогда не были на сцене один.
Нет, не был. Я регулярно приглашал других музыкантов для аккомпанемента. Они приносили свои акустические инструменты: саксофон, флейту, барабаны, перкуссию, кларнет, флейту… и, конечно же, гитару.
А плагины?
Мне нечего сказать о них. Хотя я попробовал. Я заказал эту программу у Native Instruments. Её название я не помню. Я открыл коробку, в которой она находилась, но быстро отправил её обратно. Всё, что я хотел сделать, – это попробовать, но там была целая серия шагов, которые нужно было пройти, например, зарегистрироваться в Интернете, что меня оттолкнуло.
Какое оборудование использовалось в те времена для записи Chip Meditation [первый альбом Software, выпущенный под этим названием в 1985 году]?
Боже мой! Chip Meditation уходит корнями так далеко в прошлое! Я помню, что альбом в значительной степени опирался на аналоговые синтезаторы. Подумайте об этом. В то время у меня, конечно, была вся серия Korg – MS-20, MS-10, MS-50, а также секвенсор Korg SQ-10, в двух экземплярах. Также у меня было некоторое цифровое оборудование. Например, вот этот секвенсор, сделанный MFB (Manfred Fricke Berlin) очень маленькой компанией. Интересно, существуют ли они ещё [на самом деле, да]. Это было дешёвое устройство, но уже можно было назначать настоящие ноты, которые запускались простым прикосновением. У меня также был Korg PolySix, с синхронизированным арпеджиатором. Я сделал довольно много вещей, более или менее, с помощью этого оборудования. О да! Многие аккорды были сыграны на Crumar String Machine, который до сих пор у меня хранится. Самое главное, что почти вся музыка на Chip Meditation была записана вживую. В то время у меня не было возможности предварительно записываться на плёнку. Я просто настраивал инструменты, играл на них, и всё. Я не первый, кто использовал этот метод. Клаус Шульце делал это. Так же поступали и Tangerine Dream. Помню, Эдгар Фрёзе как-то сказал, что Tangerine Dream были, наверное, самыми высокооплачиваемыми гастролёрами в мире. Иногда они даже не знали заранее, что будут играть. Это просто случалось. Как, например, с Software в самом начале. Мы понятия не имели, какие звуки могут появиться из машин. Музыка потом складывалась из разрозненных попыток. Это очень интересный момент: когда всё не запланировано и не просчитано заранее.
Вы сами имели какое-либо музыкальное образование?
Нет, совсем нет. Я уже немного музицировал с друзьями, но никогда не учился играть на обычных инструментах, не брал уроков. Когда я начал работать с синтезаторами, у меня не было практически никакого опыта.
Чем же Вы занимались до того, как стали музыкантом? Каков был Ваш карьерный путь до этого момента?
Ну, по профессии я повар. Я всегда работал на кухне. Кроме того, некоторое время я работал звукорежиссёром на радиостанции. Электронная музыка всегда оставалась в стороне. Я слушал ранние записи Клауса Шульце и Tangerine Dream. Позже – Жана-Мишеля Жарра и Kraftwerk. Всё это меня заинтересовало. Так я купил свой первый синтезатор Korg MS-20, и с этого всё началось.
С тех пор список Вашего оборудования значительно расширился. Глядя на Вашу студию, можно сказать, что это были колоссальные инвестиции.
Да, но за двадцать с лишним лет!
Где Вы находили вдохновение все эти годы?
Везде. И особенно в природе. Я часто включаю звуки природы в свои композиции. Это объясняет, почему люди иногда ассоциируют меня с миром нью-эйдж.
Это довольно закрытый жанр. Было время, когда по радио крутили Tangerine Dream. В Бохуме Вы сказали примерно следующее: «Если сегодня мало кто слушает нашу музыку, то это потому, что у них просто больше нет доступа к ней». Не становится ли всё труднее и труднее создавать музыку, отличную от той, которую снова и снова крутят по телевидению или радио?
Производить – нет. По крайней мере, в моём понимании. С другой стороны, музыкальный ландшафт, конечно, сильно изменился. Сейчас играют только мейнстрим или старье. Тогда у нас была программа Винфрида Тренклера Schwingungen на WDR, и это уже было исключением. Сегодня два часа безостановочной электронной музыки по радио – это просто немыслимо. Путешественник может проехать от Неаполя до Стокгольма и целый день слышать только одну и ту же музыку. Это немного обидно. Более того, даже помимо электронной музыки есть и другие интересные стили, которые не так часто звучат в эфире.
Тем не менее, как справедливо напомнил нам Винфрид Тренклер в планетарии, Software имеет коммерческий успех.
Это правда, мы продали много пластинок. Software даже получила международное признание. К 1990 году мы продали более 400 000 наименований по всему миру. Это чертовски много для стиля музыки, который, в конце концов, не так широко распространён. С тех пор, с развитием Интернета, мы наблюдаем настоящий спад в продажах компакт-дисков. Многие люди больше не хотят покупать полноценный альбом. Они предпочитают скачивать из Интернета всего несколько треков.
И делают собственные компиляции.
Именно так.
Знаете ли Вы, что большое количество Ваших композиций доступно на Youtube?
Да, я знаю об этом. Признаюсь, меня это немного раздражает, но в то же время я видел, что некоторые из них сопровождаются неплохими видеомонтажами.
Позволил ли Вам успех зарабатывать на жизнь своей музыкой?
Это нелегко. Конечно, я получаю хорошие гонорары от Gema [Gesellschaft fur musikalische Auffuhrungs und mechanische Vervielfaltigungsrechte, немецкий аналог Sacem], благодаря множеству выпущенных мною фильмов, которые до сих пор используются по всему миру, особенно на телевидении. Gema собирает права и автоматически перераспределяет их. Но это не очень надёжный и регулярный источник дохода. Многие музыканты продолжают работать на стороне. Я сам до сих пор работаю шеф-поваром. Более того, я сразу после работы снова возвращаюсь в ресторан.
А как насчёт Франции? В настоящее время Вы выпускаете свои альбомы на лейбле Prudence Cosmopolitan Music. Здесь они тоже распространяются?
Да, я думаю, что да. Через BSCMusic [материнская компания Prudence], а также, возможно, через Rough Trade. Франция – это одна из территорий, на которую распространяется их продукция, я думаю.
В любом случае, здесь, в Трире, Вы стали фигурой местной культуры. Вы являетесь одним из постоянных исполнителей на фестивале Mystische Nacht. Не могли бы Вы объяснить, что это такое и как Вы пришли к этому?
Mystische Nacht – это звуковая и световая инсталляция, которая каждый год проходит в подземных коридорах Императорских бань в Трире. Это лишь часть более масштабного мероприятия – римского фестиваля [под названием Brot und Spiele, что означает «Хлеб и игры», включающего зрелищные гладиаторские бои]. Вы только представьте себе освещённые подземные коридоры, свечи, туман. Изначально это была инициатива города Трир. Местное агентство Medienfabrik обратилось ко мне с предложением написать музыку, и я согласился. Это чистая инсталляция. Меня самого там нет. Музыка записана заранее, а затем воспроизводится через громкоговорители.
Будет ли организовано новое издание этим летом?
В этом году нет. Может быть, в следующем году, но мы пока не уверены. Фестиваль проводился одиннадцать раз. Я участвовал в нём с самого начала. В итоге это превратилось в настоящий спектакль, который с годами становится всё богаче. К музыке и свету добавились хореография и танцоры. Позже добавились театральные постановки. Каждый год мне приходилось создавать совершенно новую музыкальную среду. Признаюсь, не всегда было легко не повторяться.
Вся эта затея была запечатлена на DVD-диске Nox Mystica.
Да, на открытии фестиваля 2004 года мы дали настоящий концерт на сцене, который отразил лучшие моменты Mystische Nacht до этого момента.
Ваш последний сольный альбом, Phonetic Society, вышел в 2012 году. Планируете ли вы уже новый альбом?
Да, да, у меня есть планы на 2013 год. У меня даже есть несколько готовых треков. Более того, несколько из них ещё находятся в разработке. Они просто ждут, когда их приведут в порядок. Прежде всего, я хочу их гармонизировать, продумать концепцию. Может быть, добавлю несколько новых композиций. Я уделю этому ещё некоторое время.
Можете ли Вы анонсировать предстоящий концерт?
Концерт – это вопрос и времени, и денег. Во-первых, это всегда большие инвестиции. Затем нужно демонтировать часть студии, перевезти её и собрать на сцене. Затем нужно составить программу и отрепетировать её с другими музыкантами. В настоящее время рассматривается возможность проведения концерта в планетарии в Бохуме. Но это пока только идея. Пока ничего не подписано.
Sylvain Mazars
10 июля 2013 года