Сам термин «традиционная электронная музыка» подчёркивает парадокс музыки, которая по определению находится на переднем крае технологий, но при этом производится «по старинке», настоящими мастерами, вопреки рыночным и промышленным тенденциям. Таким образом, душа этой музыки – это не только технология. Это ещё и состояние души. Я познакомился с одним из таких талантливых и преданных своему делу мастеров – Uwe Reckzeh. С 1997 года Уве неустанно развивает направление Берлинской школы вдали от шумихи мейнстрима. В октябре прошлого года на лейбле MellowJet-Records он выпустил свой десятый альбом Virtual Minds, который, наряду с Themes from Iceland, несомненно, является одной из самых удачных его работ. 25 января 2014 года Уве Рекце принял участие в мероприятии Virtual Nights, организованном лейблом Бернда Шолля: это был его единственный концерт в этом году.
Уве, расскажите о своем первом знакомстве с электронной музыкой.
Autobahn группы Kraftwerk был первым произведением электронной музыки, которое когда-либо попадало в мои уши. Меня не особенно интересовал ни вокал, ни текст, но с первых же тактов я увлёкся электронными звуками, которые с тех пор не покидают меня. По сей день я точно помню момент, когда впервые услышал Oxygene 4 Жана-Мишеля Жарра. Я спокойно сидел за домашним заданием, когда по радио зазвучало это произведение, ничуть не утратившее своего великолепия. Я тут же бросил все дела и сосредоточился на радио, надеясь, что диджей не забудет объявить в конце название и исполнителя, что он, к счастью, и сделал. Я не стал долго ждать, прежде чем купить пластинку. А когда через несколько недель однокурсник одолжил мне четыре пластинки Tangerine Dream, я был просто ошарашен. Часами я проигрывал Ricochet (1975) снова и снова, одну сторону за другой, затем Stratosfear (1976) и Encore (1977). Потом был Клаус Шульце с Moondawn (1976) и Timewind (1975), и это только некоторые из них. Со временем я открывал для себя других музыкантов того же жанра.
Вы живёте в Беккуме. Но мне кажется, что центр тяжести того, что сейчас известно, как Берлинская школа, находится вовсе не в Берлине, а в земле Северный Рейн-Вестфалия, где сейчас больше всего поклонников и исполнителей. Что Вы думаете по этому поводу?
Именно так, и на это есть очень конкретная причина: Винфрид Тренклер! Винфрид Тренклер был одним из ведущих на WDR 1, вестфальской региональной радиостанции, вещающей из Кёльна. Именно у него я впервые услышал Жарра. Видимо, в то время аудитория этой музыки была настолько велика, что радиостанция выделила ему отдельную программу Schwingungen, сначала раз в две недели, а затем каждый четверг с 22.05 до полуночи. В течение многих лет я старался не пропускать ни одного выпуска. Ограничения аналогового передатчика WDR практически сами по себе объясняют, почему именно в этом регионе сегодня сосредоточено большинство поклонников электронной музыки. Ни одна другая станция не транслировала этот жанр регулярно. Лишь позднее радиостанция перешла на спутниковое вещание, что позволило донести Schwingungen до всей Европы. Особенно успешно шоу шло в Нидерландах.
Похоже, Вы очень долго ждали, прежде чем опубликовать свою музыку. По какой причине?
Я должен вернуться далеко назад. Когда я учился, четверо из нас, включая моего лучшего друга Бернхарда, решили создать рок-группу. Никто из нас ещё не умел играть на музыкальных инструментах. Я решил играть на барабанах. Но волею судьбы через полгода группа распалась. После этого я пытался совершенствовать свою игру на барабанах, занимаясь дома. Примерно через год мы с Бернхардом снова собрались вместе и создали новую группу Timewind, на этот раз с целью играть электронную музыку. Я получил хорошую цену за свои барабаны, что позволило мне купить свой первый синтезатор Moog. Не Minimoog, а Moog Prodigy. Позже я смог купить Korg Polysix, который в то время был ещё очень дорогим. После того как мы разошлись из-за музыкальных разногласий, я оказался предоставлен сам себе. Но я не был готов музыкально, да и технически я был слишком ограничен. Просто запись на мультитрек обошлась бы мне в целое состояние. Поэтому мне пришлось отказаться от мечты сочинять электронную музыку. И я продал все свои инструменты. Примерно через четыре года через своего знакомого я встретил человека, у которого было два синтезатора, но он не знал, как ими пользоваться. Это был мой первый контакт с технологией Midi. С помощью простого Midi-интерфейса всё можно было настроить на Atari 1040 ST. Я немедленно купил его (он у меня до сих пор). Наконец-то я снова мог заниматься музыкой. И снова я обновил своё оборудование. Сначала небольшой сэмплер, затем всё больше и больше синтезаторов: Korg Wavestation SR, Roland JV 1080 и JD 990, Roland D50 в качестве основных клавишных, а позже и Korg N5. С их помощью я уже мог создавать вполне презентабельные произведения. Записывал я на магнитофон Sony DAT – лучшая покупка в моей жизни!
Мне кажется, что сначала Вы были участником группы Project. Что это была за группа?
Это была не группа, а скорее совместный проект двух музыкантов, после того как я познакомился с Карстеном Лоосом в Беккуме. Карстен – первоклассный исполнитель транса. Под различными псевдонимами (Kay Stone, Dee Mark, Kasuma, Impaxx) он пользовался большим успехом на этой сцене. Однажды Карстену, певице Сузи Веринг и мне пришла в голову идея совместной работы, которая позволила бы каждому из нас по-своему и в собственном стиле представить себя. Результат – альбом Trance-Meditation – был издан на CD-R под названием Project. Затем последовал двойной CD Universe. Но уже в 1997 году я выпустил свой первый сольный альбом Behind the Northern Wasteland, который в следующем году занял второе место на конкурсе Schwingungen Awards. В моих глазах это был большой успех.
Почему Вы решили заняться сольной карьерой?
Конечно, я бы предпочёл работать с другими музыкантами. Но Беккум – не очень большой город, и я, наверное, единственный здесь, кто играет электронную музыку. Но именно интерес к совершенно особому жанру традиционной электронной музыки заставил меня пойти по собственному пути. Альбом Behind the Northern Wasteland стал ответом на этот вопрос.
Как бы Вы описали свою музыку?
Описать мою музыку? Хммм. Хорошо. Во-первых, я всегда стараюсь, чтобы не было скучно. Это происходит очень быстро, когда произведение превышает определённую длину. Поэтому 14 минут Themes from Iceland [с последнего на сегодняшний день альбома Virtual Minds, MellowJet Records, 2013] фактически состоят из череды трёх совершенно разных настроений. В Metamorphosis Part I-III [с альбома Timecode, 2003] я не делал ничего подобного. Некоторые люди быстро относят мою музыку к Берлинской школе. Это отчасти оправдано, если иметь в виду стиль, в котором преобладают секвенции и струнные. А это действительно то, что я делаю.
Я даже вижу в Вас одного из наследников очень специфического жанра берлинской школы: звучания Tangerine Dream начала 80-х годов. Вы бы пошли так далеко?
Я известный поклонник Tangerine Dream, поэтому это обязательно всплывает в моей музыке время от времени. Их лучший период пришёлся на 70-е и 80-е годы: Эдгар Фрёзе, Крис Франке и Петер Бауманн, а затем, конечно, Йоханнес Шмёллинг. Но я всегда стараюсь создавать свою музыку, не думая о них, по крайней мере, не специально, и уж тем более не копируя их.
Что Вы слушаете в области электронной музыки… и за её пределами?
Электронная музыка особенно плодовита. Помимо Tangerine Dream, мне нравятся Redshift, Ron Boots, Stefan Erbe, Robert Schroeder и Michael Hoenig, в частности. Я мог бы продолжить. В остальном я довольно эклектичен: слушаю Rolling Stones, Jethro Tull, Grobschnitt и даже мейнстрим по радио.
Как Вы создаёте свой альбом, например, последний, Virtual Minds?
Я всегда работал одним и тем же способом. Изменилась только техника. Когда я записывал свой первый альбом, VST-плагинов – программ, эмулирующих синтезатор непосредственно на компьютере, – ещё не существовало. Это значительно облегчило работу. Для меня важнее не столько множество доступных звуков, сколько музыка, которая получается в результате. Вот где быстрый компьютер действительно расширяет границы.
Когда речь заходит об электронной музыке, я задаюсь вопросом, насколько вдохновение может быть независимым от технологий. Как Вы к этому подходите? Переводите ли Вы мелодии, которые Вы представляете себе в голове, в звуки, или Вы не имеете ни малейшего представления о том, что Вы собираетесь играть, прежде чем включить свои синтезаторы?
Я просто сажусь перед своим оборудованием, не зная, что из этого получится. Идеи приходят в процессе экспериментирования со звуками, опробования различных гармоний и даже эффектов. Мне нравится сравнивать свой творческий процесс с набором кирпичиков Lego. Как только я нахожу нужный кирпичик, остальные затем вставляются один в другой, пока я не построю целую комнату. Так и мои работы рождаются из сборки различных элементов. Иногда я не могу найти следующий кирпичик. Тогда приходится сдаваться. Большое количество незаконченных работ лежит без движения на моем жёстком диске.
Аналоговые или цифровые, аппаратные или программные, синтез или сэмплирование… Есть ли у Вас предпочтения?
Сейчас практически невозможно отличить аналоговые инструменты от цифровых. Нет принципиальной разницы между цифровыми синтезаторами и программным синтезом. Даже аналоговые синтезаторы сейчас можно эффективно эмулировать на ПК. Ещё интереснее обстоит дело в области семплирования или ромплирования. Многие программы для ПК могут быть использованы в качестве сэмплеров или ромплеров. Сейчас я работаю исключительно с синтезаторными программами на своём ПК. Во-первых, потому что дома у меня не хватило бы места для хранения соответствующего оборудования. Во-вторых, VST-синтезаторы бесконечно дешевле своих аппаратных аналогов. Конечно, при условии, что у вас мощный компьютер. Мой любимый инструмент – VST-синтезатор U-He Zebra2, на котором я создал все свои последние секвенции. Для наложений я использую Omnisphere от Spectrasonics – и как синтезатор, и как ромплер.
Как слушатель, Вы всё ещё покупаете компакт-диски или уже начали скачивать?
Я по-прежнему покупаю компакт-диски, чтобы не записывать их самому и не печатать обложки. При этом я рад, что такие возможности существуют.
Но если всё больше и больше людей скачивают сжатые файлы, например, mp3, и хранят их прямо на своих iPad, то какой смысл в том, чтобы заниматься записью, микшированием и мастерингом альбома должным образом?
Вы абсолютно правы. Но, поверьте, многие поклонники электронной музыки по-прежнему придают большое значение качественной записи. Глубокий бас, красивые наложения – всё это гораздо лучше ощущается на хорошей hi-fi системе.
На фестивале Electronic Circus я видел, как Вы микшировали за пультом в глубине зала. Это одна из дисциплин, которые Вы изучали?
Я знаю ребят из Electronic Circus уже много лет. Поэтому, когда они спросили меня, не хотел бы я помочь им, я, естественно, сразу же согласился. Хотя должен признаться, что в тот вечер я не отвечал за микширование. На каждом концерте был свой звукорежиссёр. Отвечая на Ваш вопрос: нет, я не учился этой профессии. Но я никогда не упускаю такой возможности, чтобы посмотреть и поучиться у других.
Чем Вы зарабатываете на жизнь? Позволила ли Вам музыка стать профессионалом?
Надо же, такое нечасто случается! Я занялся хорошей музыкой не для того, чтобы зарабатывать этим на жизнь. Это не более чем хобби. В остальном я работаю на государственной службе.
Вы сами продюсировали все свои первые альбомы, но их распространяла компания Cue Records. Почему Вы сделали такой выбор?
Cue Records не выпускала мои диски, но Йорг Штраве занимался их распространением. В то время Cue была крупнейшим дистрибьютором электронной музыки в Германии. Это было большим преимуществом для меня, потому что Йорг ездил на все концерты электронной музыки, где у него была своя точка продаж. Благодаря ему все поклонники могли купить мои пластинки или заказать их на сайте. Этой системой воспользовались и многие другие музыканты.
Почему же в 2006 году Вы решили сотрудничать с настоящим лейблом Syngate, а через два года перешли на MellowJet?
Чтобы иметь возможность распространять компакт-диски, их нужно сначала изготовить. Всё время, пока я работал в Cue, мне приходилось заниматься всем самостоятельно. Затем, по счастливой случайности, я столкнулся с Лотаром Любицем. Мне удалось передать ему копию своего альбома Point North [2005]. Вскоре мы решили работать вместе. С того момента, как мои записи стали выпускаться и распространяться компанией Syngate, мне больше не нужно было беспокоиться о выпуске CD-R. А когда в 2008 году Бернд Шолль (тоже выходец из Syngate) основал свой лейбл MellowJet-Records, я, после некоторых проволочек, решил присоединиться к нему. Сегодня я особенно рад этому решению.
Что может сделать для Вас лейбл, чего Вы не можете сделать сами?
Очень многое, на самом деле! MellowJet-Records берёт на себя производство, мастеринг и распространение компакт-дисков. Бернд занимается продвижением. Это очень здорово. Мне больше не нужно об этом беспокоиться.
Похоже, Вы не очень активны в Интернете. Что Вы ожидаете от такого инструмента?
Да, можно сказать, что я не очень активен в Интернете, хотя время от времени захожу в него. У меня нет официального сайта. Раньше у меня был аккаунт на MySpace. К сожалению, редизайн сайта сильно ухудшил его качество. В качестве альтернативы появился Facebook. Но я не из тех, кто оставляет комментарии под каждой фотографией. Для меня это слишком много. Почти у каждого музыканта есть аккаунт в Facebook. Поэтому я могу использовать его, чтобы получать отзывы о своей музыке и оставлять ответы.
В настоящее время Вы готовите свой следующий концерт в Мюнстере. Чего ожидать слушателям, пришедшим на Ваш концерт?
Я уже давно готовлю программу в Мюнстере. Поскольку я не так часто выступаю вживую, для меня это хорошая возможность представить своё творчество. Я планирую сыграть подборку из двух своих последних альбомов [Mirror Images, 2012, и Virtual Minds], а также три ранее не издававшихся трека. Могу обещать, что скучно не будет. А если к этому добавить великолепную визуальную анимацию, то, думаю, всё пройдёт просто замечательно.
Планируете ли вы ещё какие-либо концерты или новый альбом? Какие у вас планы на 2014 год?
Я студийный музыкант. Поэтому я редко выхожу на сцену. На данный момент – это единственный концерт, запланированный на 2014 год. В то же время год только начался. Что касается того, буду ли я выпускать ещё один альбом, то я пока тоже не строю никаких планов на этот счёт. Но… кто знает?
Sylvain Mazars
24 января 2014 года