Такаси Кокубо – настоящий пионер японской электронной музыки. Он начал публичную карьеру в качестве «дизайнера звукового окружения» в начале 80-х годов, занимаясь звуковым оформлением коммерческих помещений, такие как корпоративные выставочные залы и торговые центры. Однако за десятилетия научных исследований психоактивных свойств слышимых и неслышимых частот, изменяющих настроение, через свою компанию Studio Ion он также выпустил около пятидесяти альбомов «целебной» музыки, призванной снять стресс и расслабить слушателей.
Хотя Кокубо наиболее известен в Японии как создатель повседневных «оповещений» для мобильных телефонов – таких, как сигналы электронных платежей и предупреждения о землетрясениях (которые, как известно, были смягчены, поскольку первая версия была слишком пугающей), – на Западе эти «амбиентные» альбомы стали очень востребованными и популярными. В 2018 году LAG Records переиздали альбом Кокубо 1987 года Get at the Wave (A Dream Sails Out to Sea), а в 2020 году Glossy Mistakes впервые выпустили на виниле альбом 1985 года Digital Soundology #1 – Volk Von Bauhaus. Кокубо любезно ответил на несколько моих вопросов, запланировав выступление на амбиентном мероприятии Seion в Galaxy – Gingakei 4 декабря 2021 года, в качестве промо-акции.
Откуда вы родом и где вы живёте?
Я из Тиёда, в Токио. В настоящее время у меня две базы. Одна – в Сугинами Уорд, в Токио. Другая – в городе Хокуто, в префектуре Яманаси, у подножия горы Кайкома, в лесу на высоте 700 метров.
Когда вы начали заниматься музыкой?
Когда я учился в старших классах.
На каких инструментах вы умеете играть? Было ли у вас какое-либо формальное обучение?
Когда я учился в начальной школе, я изучал игру на органе в музыкальной школе Yamaha, затем в средней школе я играл на тенор-саксофоне в клубе духового оркестра. В старших классах я играл на ударных инструментах в оркестре и на барабанах в клубе лёгкой музыки. Когда я учился в колледже, я играл на барабанах и синтезаторах… но у меня не было формального музыкального образования.
Когда вы впервые заинтересовались синтезаторами и электронной музыкой?
Тогда же, в старших классах.
Есть ли какие-нибудь исполнители или музыкальные произведения, которые вдохновили вас на создание собственной электронной музыки?
Moonlight Исао Томиты, Tangerine Dream, Жан-Мишель Жарр и Вангелис.
Каким был ваш первый синтезатор?
Это были Roland SH-5 и Korg 800DV.
Ваш первый синтезатор стоил дорого?
По-моему, около 200 000 иен.
Какое оборудование у вас сейчас есть?
Сейчас у меня нет синтезатора. Я пишу музыку на компьютере Mac.
Есть ли у вас любимое оборудование?
Да, это Moog Synthesizer IIIc, Arp2600, Roland System700, Korg 800DV, PPG и Prophet5. Когда я впервые прикоснулся к Fairlight CMI, функция автоматического исполнения позволила мне создавать звуки, как будто вы смешиваете краски на палитре, и меня сильно привлекли эти случайные колебания, производимые компьютером. Я устал от традиционной композиции. На самом деле, хотя базовые программы пишу я, именно компьютер создаёт эти произведения. Все работы на моих альбомах сделаны исходя из того, что каждая из них воспроизводится бесконечно. То есть, нет ни начала, ни конца. Однако из-за ограничений записи в виде альбома не остаётся другого выбора, кроме как постепенно нарастать и затухать.
Когда и почему вы основали Studio Ion?
Я основал Studio Ion в 1986 году. Мне нужно было создать компанию, чтобы работать с корпорациями, от которых я получал заказы – они могли работать только с компанией, а не с частным лицом.
В последнее время много пишут о Kankyo Ongaku 80-х годов. Была ли в то время «сцена»?
Я никогда не чувствовал, что в то время была сцена.
Дружили ли вы с другими композиторами, такими как Ёсио Одзима и Хироси Ёсимура?
В то время нет. Когда я создал Volk Von Bauhaus, это была «амбиентная музыка», но я не знал, что это амбиентная музыка. Я не знал, что такой жанр существует. Я узнал о нём только позже. Не думаю, что в то время в Японии была большая сцена. В начале 80-х я чувствовал, что устал от музыки с чётким посланием. У вас была вся эта прогрессивная рок-музыка с «концепциями» и так далее, говорящая вам, что думать, а с другой стороны были точно выстроенные классические произведения, сонаты Бетховена. Я не хотел это слушать. Нынешняя, современная музыка тоже стала такой. Её слишком много. Разве не нужна музыка, которая не заставляет вас постоянно думать?
Правда ли, что ваш альбом A Dream Sails Out to Sea был заказан для сопровождения дорогостоящего кондиционера Sanyo?
Да, это правда.
Вы получали много заказов, подобных этому?
Амбиентная музыка для шоурума INAX – ныне LIXIL, амбиентная музыка для арены Roppongi Ark Hills, амбиентная музыка для торгового центра Yokohama Queen's Square… Я не особенно осознавал это как «саунд-дизайн», но с 1985 по 1986 год я создавал амбиентную музыку для шоурума INAX – теперь LIXIL – Ginza. Думаю, это была моя первая работа в качестве саунд-дизайнера. Между музыкантом и дизайнером есть существенная разница. Музыкантам позволено быть безответственными как музыкантам. Дизайнеры же несут ответственность за общество и окружающую среду. Компания INAX открыла новаторский выставочный зал XSITE на 37-м этаже офисного здания в комплексе, объединяющем бизнес и культуру, прямо в центре города. Около 800 унитазов, раковин и ванн были собраны и представлены на выставке от 30 компаний из 10 стран мира с целью обновить представление людей о туалетах, которые в то время считались грязными, и превратить их в красивые предметы интерьера. Унитаз Villeroy & Boch, разработанный немецким промышленным дизайнером Луиджи Колани, медный умывальник парижской компании Jandelle…
Вы были удивлены, когда альбом A Dream Sails Out to Sea и композиции с него были лицензированы для переиздания в Европе и США?
Да. Я был удивлён. Я совершенно забыл о нём.
Не могли бы вы рассказать мне подробнее о ваших экспериментах с чистыми тонами и электроэнцефалографических исследованиях? Что вы обнаружили?
Со школьных лет я делал собственные синтезаторы, колонки и усилители. Я аудиофил. Меня всегда интересовала сила воздействия звука и музыки на людей. В частности, меня интересовал «3D-звук» и «пространственное аудио», поэтому я сделал свой собственный бинауральный микрофон, который я назвал CyberPhonic, и часто экспериментировал со звуковыми «образами» и звуковыми полями. Я думаю, что музыка – это вещь, которая придаёт аромат воздуху в пространстве. То, что я часто пытаюсь сделать в своем дизайне звукового окружения, – это добавить приправу к воздуху, которая заставляет вас дышать медленнее, чем обычно. Вы можете изменить ритм пространства. Если вы можете создать захватывающий ритм, вы также можете создать ритм, который заставит вас расслабиться и дышать медленнее. Вы можете в определённой степени контролировать физиологические движения людей, собравшихся в пространстве, такие как пульс и дыхание. Вы можете управлять концентрацией и расслаблением. Возможен брендинг. Звук может создать индивидуальность пространства. С помощью звука можно также разделить пространство, создать определённые зоны внутри помещений. Около 40 лет назад Япония страдала от сильного стресса, поэтому методом проб и ошибок я пытался создать «звуковую среду», которая могла бы вызывать расслабленное и свободное от стресса состояние. В рамках этого исследования я снимал показания электроэнцефалограммы. Я экспериментировал с управлением этими мозговыми волнами. Назвать это открытием – слишком сильное слово, но высокочастотный шум с частотой 20 кГц и выше, который считается неслышимым для человеческого уха, способен расслабить и улучшить концентрацию. В естественных лесах, например, существует звуковая среда, богатая этими «высокочастотными шумами в 20 кГц и более». Кроме того, эти естественные звуки окружающей среды богаты колебаниями 1/f, или «розовым шумом». Это трёхмерное движение звукового образа создаёт такое явление, как головокружение. Более глубокое медитативное состояние можно создать, сочетая этот трёхмерный розовый шум с глубокими басами. В течение долгого времени я записывал природные звуки со всего мира с помощью стереофонической системы записи под названием CyberPhonic. Я посетил около пятидесяти стран. CyberPhonic записывает звук этого места – вверху, внизу, слева, справа, – создавая ощущение глубины, так что при воспроизведении этого звука память о том пространстве и времени полностью оживает.
Вы всё ещё продолжаете эту работу?
Сейчас меня интересует звуковая и визуальная среда. Меня интересует, как на мозг влияют сочетания слуховой и визуальной информации.
Вы всё ещё занимаетесь музыкой?
Конечно. Недавно я записал альбом с итальянским тромбонистом Андреа Эсперти, с которым я познакомился в социальных сетях во время «карантина», который выйдет в следующем году. Я также закончил работу над саундтреком к фильму Magone.
30 ноября 2021 года