Всемирно известный исполнитель Стив Роуч (Steve Roach), один из основоположников прогрессивной эмбиент-электронной музыки, посвятил пять десятилетий исследованию бесчисленных звуковых миров, связанных с вечным источником вдохновения. Мастер электронной музыки 5 сентября 2025 года выпустил свой новый альбом Portals & Spirals.
С каких синтезаторов ты начинал? Что привело тебя к электронной музыке?
Я рос единственным ребёнком в пустынях и горах южной Калифорнии, и это было моим первым настоящим соприкосновением с чем-то, что выходит за рамки повседневного восприятия и что сейчас обычно называют погружением – иммерсивными расширенными состояниями сознания. Слушание ранней электронной и прогрессивной музыки стало для меня ключом к ощущениям, которые я испытывал во время своих приключений в мире природы. В конце концов, мотивация заполучить инструменты, которые я открыл для себя в 70-х, стала непреодолимой. Итак, история начинается… В самом начале моей карьеры у меня был Roland SH-3A. Его мне подарил один человек, который видел, насколько я был одержим электронной музыкой, и это был действительно красивый жест. Это оказалось решающим моментом. Я хранил этот синтезатор в течение нескольких лет, и в конце концов он стал ведущим инструментом в моём первом релизе – в частности, в Now на Growth Sequence. Вскоре после этого меня охватила лихорадка. Меня вдохновило прослушивание ранней немецкой школы и европейской электронной музыки, особенно Клаус Шульце. Я подробно проанализировал обложку Moondawn, рассматривая изображённые на ней инструменты. В то время они были невероятно дорогими, а я происходил из рабочей семьи, у которой не было много денег. Единственным выходом было взять кредит под высокий процент, чтобы купить ARP 2600, секвенсор ARP, Micromoog, ARP String Ensemble и Roland Space Echo – всё сразу… Все вокруг были уверены, что я сошёл с ума. В тот момент я ещё не до конца понимал важность микшерного пульта, но на те же деньги я купил свой первый – Sunn Magna. Это был один из первых проектов Грега Макки (Greg Mackie). Так я начал с Mackie и до сих пор широко использую Mackie в своих живых выступлениях.
Расскажите нам о вашем новом альбоме Portals & Spirals. В этом альбоме больше элементов Берлинской электронной школы, чем в некоторых из ваших последних альбомов, которые были более амбиентными. Как возникла идея его создания?
Portals & Spirals действительно развивался на протяжении последних нескольких лет. В своих живых выступлениях по всей стране в течение последних трёх или четырёх лет я всегда включал глубокий и значимый отрывок музыки, основанной на секвенсоре. Так что во многих отношениях Portals & Spirals является результатом почти четырёх лет развития этого стиля в живом исполнении. Он записан так же, как я исполняю его вживую. Я бы сказал, что около 80% того, что вы слышите на альбоме, было сыграно в моей концертной комнате, которая представляет собой отдельное пространство с точно такой же настройкой, которую я беру с собой в турне. Это очень усовершенствованное и мощное концертное оборудование, которое хорошо перевозится. Работа с этой базовой системой позволяет мне разрабатывать и сочинять отрывки, которые продолжают развиваться на разных концертах. В начале этого года я почувствовал, что пришло время сосредоточиться на работе над альбомом в студии. Примерно в то же время Чак Окен (Chuck Oken) и его партнёр по лейблу Майк Острич (Mike Ostrich) связались со мной по поводу выпуска альбома специально для их нового лейбла. Я знаком с Чаком Океном из Otherside Label более 40 лет, а также много лет с Майком Остричем. Чак был первым человеком, который поместил мой первый релиз Now в своём музыкальном магазине Rhino Records в 1981 году. С тех пор мы дружим. Примерно в то же время, когда они связались со мной, Spirals регулярно записывался в студии вживую, а также было много концертных версий с живых выступлений по всему США. Я потратил около недели, работая специально над этой версией Spirals. Мне удалось отточить суть, которая развивалась вживую, а также добавить минимальное количество новых частей и элементов. The Far Place был записан после того, как мы поговорили о совместном релизе. Он был записан за время, которое требуется, чтобы прослушать его вживую. Ничего не было добавлено. Всё это произошло в течение нескольких недель в начале этого года. Моя любовь к музыке, созданной с помощью секвенсора, всегда присутствует, хотя она принимала разные формы в разные периоды моего творческого пути Последние несколько альбомов больше тяготели к глубоким атмосферным областям, но Sanctuary of Desire указал на это новое направление, основанное на секвенсоре. До этого Desert Winds of Change был особенно тесно связан с моими корнями в этом стиле. Я всегда имел глубокую связь с европейской и немецкой школой электронной музыки. Этот альбом был записан в августе – месяце рождения Клауса Шульце, и я глубоко переживал за него с тех пор, как он ушёл из жизни в апреле 2022 года. В частности, с ранним периодом творчества меня связывает Timewind. Эта композиция также была исполнена и записана вживую в Тусоне в 2023 году. Интересно, что вскоре после этого Торстен из Tangerine Dream связался со мной с предложением выступить с ними в Тусоне на заключительных сессиях, которые они проводят на многих концертах. После концерта мы решили повторить это на следующий вечер в Сан-Диего. Мы поспали несколько часов, а на следующее утро мой помощник Нэйтан Янгблад (Nathan Youngblood) и я проехали 7 часов и повторили всё снова. Как говорится, воплоти мечту в жизнь! Берлинская школа очень повлияла на меня в самом начале, но я действительно работал над тем, чтобы превратить музыку секвенсора в нечто, что явно ощущается как моё собственное. На данный момент я даже не считаю это «немецкой школой». Я использую те же инструменты и секвенсоры, но таким образом, который открывает новые структуры и возможности. Именно это для меня представляют обе композиции на альбоме Portals & Spirals. Это действительно воплощение моей любви к тому, на что способна музыка, основанная на секвенсорах. В частности, композиция Portals стала основой для исследования новых видов гармонического взаимодействия в секвенсорах, привнося диссонанс, создавая движения с приливами и отливами и находя новые способы разрешения. Всё это стало прямым результатом трёх-четырёх лет работы вживую. Сеты часто длятся два часа, и я часто использую эти секвенсорные пассажи в качестве вступления ко всему путешествию. Глядя в будущее, меня больше всего вдохновляет продолжение работы над тем, что я называю «гармоничным содержанием» в рамках секвенсора. Поиск более глубоких, сложных направлений, диссонанса, напряжённости и завершения. И чтобы вернуться к контексту: в первые годы, после моих первых релизов на Empetus, я очень сознательно начал использовать секвенсоры по-другому. Вместо тональных секвенций я использовал их для создания не тональных, перкуссионных, ритмических элементов, основанных на этнических мотивах. Это дало мне свободу выходить за пределы фиксированных гамм или ладов. Когда музыка секвенсора тональна, вы ограничены этими структурами. Когда я начал создавать перкуссионные секвенции, это открыло для меня совершенно новое пространство.
Какие техники и инструменты вы использовали при создании альбома? Вы работали над мастерингом с Робертом Ричем. Расскажите нам подробнее о Portals & Spirals.
Как я уже упоминал в предыдущем вопросе, живая установка – это та установка, с которой я путешествую по всей стране. На данный момент это очень точно настроенная система, и она мне очень нравится. Учитывая, что она состоит из восьми дорожных кейсов, она удивительно хорошо переносит переезды. Если представить себе модульный синтезатор, то концепция похожа, но он состоит из отдельных «модулей» синтезатора. Oberheim Xpander, Wavestation, сэмплер E-MU и всё, что я могу взять с собой. Для большинства концертов транспортная компания приезжает ко мне домой, забирает всё и доставляет на место проведения. Так что, играю ли я в Тусоне или в другой части страны, в последнее время я всегда беру с собой всю установку. Центральным элементом является 32-канальный микшерный пульт. Это либо Mackie 32, либо Soundcraft LX7 32. Микшерный пульт незаменим как в моей концертной работе, так и в студии. Для меня он как мольберт и палитра художника, где смешиваются цвета. Я работаю с пультом так же, как с синтезаторами. Спонтанные изменения, настройка эквалайзера, добавление эха и реверберации – всё это часть выступления. Спустя 40 лет это стало для меня второй натурой. Организаторы концертов знают, что, когда мы даём концерты в больших соборах или других залах нам приходится либо привозить мою консоль, либо пытаться найти её на месте. Но в наши дни найти аналоговые консоли в прокатных компаниях практически невозможно. Цифровые консоли, такие как Midas, легко арендовать, но я никогда не смог бы работать с чем-то, что требует прокрутки страниц, чтобы быстро изменить эквалайзер или настроить эффекты. Мне нужна эта мгновенность, потому что я постоянно вношу эти изменения. Альбом был записан в моей студии Timeroom, в концертном зале. Я записал то, что я называю «волшебным треком» – полное выступление. Я проводил несколько дней, просто исполняя набор песен пять раз в день: утром, днём и вечером. В определенный момент всё становится на свои места. Воздух в комнате меняется, и ты чувствуешь эту атмосферу – именно тогда музыка оживает. Обе композиции на альбоме родились в эти пиковые моменты. После того, как я их записал, я потратил неделю или две, просто слушая их, расслабляясь и добавляя несколько штрихов. Для версии на LP я немного перестроил композицию, начав её глубже, чем в версии на CD, переместив фрагменты, чтобы создать структуру, которая бы вписывалась в 24-минутный лимит одной стороны винила, сохраняя при этом сильный бас и общее качество звука. Примерно в это же время я воссоединился с Робертом после долгого путешествия по разным мирам. Мы знакомы с начала 90-х годов, и после воссоединения во время концерта 2024 года в Тусоне мы снова нашли общий язык, но на этот раз более глубокий, с многолетним опытом жизни и создания музыки за плечами. На этом этапе моей работы было естественно привлечь его к мастерингу. Он много лет занимается мастерингом музыки для многих людей и хорошо знает моё творчество. На самом деле, мои требования к мастерингу довольно минимальны. Мои окончательные работы, как правило, уже почти готовы к мастерингу. Иногда живые записи могут быть сложными. Острый слух Роберта и его способность улавливать детали и легко переносить их в разные форматы, будь то CD, LP или цифровой формат, являются большим преимуществом. Я сам микширую всё, как я уже упоминал, это часть композиционного импровизированного потока в моей работе, и это огромная часть моего процесса. Микшерный пульт – это инструмент, на котором я играю, и он неотъемлемая часть моего композиторского процесса.
Какие у вас есть подходы к сочинению музыки? Важна ли импровизация в этом процессе? Что является ключевым элементом в вашей музыке?
Я бы сказал, что большая часть моей музыки рождается из опыта погружения в звук. Иногда всё начинается с tabula rasa – чистого листа. В других случаях это происходит из-за очень специфического озарения, звукового осознания или чувства, связанного с пространством, эмоцией или даже воображаемой средой, которую я хочу создать. Это может быть похоже на рисование пейзажа, который вы видите в своём воображении, а затем пытаетесь воплотить его в жизнь. В других случаях это просто ощущение или эмоциональное состояние, исследование темноты, неизвестного и создание звуков без какого-либо осознанного направления. Мне особенно нравится поздний вечер, когда всё вокруг затихает, а твоё тело ощущается по-другому. Это не совсем гипнагогическое состояние, но определенно больше похоже на транс, более утончённое. В такие моменты меня начинает вести чувственность самого звука. Она влияет на мои выборы, и я часто обнаруживаю, что смешиваю элементы, которые на первый взгляд могут показаться несочетаемыми. Эта свобода пробовать что угодно без ограничений – один из величайших даров работы в одиночестве в собственной студии. Многие открытия происходят случайно. Иногда я оставляю звуковые миры работать на всю ночь или даже на несколько дней. Например, модульные патчи я оставляю работать по два-три месяца подряд. Они меняются, развиваются и изнашиваются в процессе эксплуатации. В определённый момент они начинают ухудшаться, почти растворяясь или распадаясь на части. Но в этом процессе также происходит эволюция. С крупноформатным модульным оборудованием, с которым я работаю, или с Eurorack, который я считаю более точным и ориентированным на звуковой мир, у этих патчей есть свой срок жизни. Становится важным записывать эти атмосферы и моменты, пока они живы. Если я вернусь через два или три дня, или даже через несколько недель, что-то изменится. Иногда драматично, иногда красиво, тонко и мягко, а иногда просто превращаясь в пустое пространство, и тогда приходит время вытащить патч-корды и заново установить их. В случае с этим альбомом музыка в значительной степени была продиктована импульсом и формой живого опыта, который я развивал на протяжении многих лет. Если я работаю над чисто атмосферным материалом, не связанным с живым выступлением, то всё возвращается к тому, о чём я говорил ранее. Начиная с чистого листа, настраиваясь на тонкие изменения и позволяя вдохновению исходить от случайных встреч в самом звуке. Для меня это всегда органичный процесс и всегда увлекательный. Это как сотрудничество с неизвестным.
Вы планируете новые концерты? В связи с этим, используете ли вы тот же процесс, что и в студии?
Живой аспект очень важен, но он также напрямую связан с моей студийной жизнью. Большая часть того, что я создаю в студии, происходит из опыта выступлений. Я часто выступаю в студии, даже не задумываясь о том, буду ли я гастролировать с этим материалом. Речь идёт о создании и исполнении в режиме реального времени. Именно так рождается большая часть моих работ. Эти захватывающие звуковые миры, часто без ритма и не основанные на секвенсоре, создают ощущение, будто ты живёшь внутри картины, в которой просыпаешься и участвуешь каждый день. Многие из этих звуковых миров работают круглосуточно в моём доме. У меня есть три разных студии, каждая со своей собственной средой, где формируются, развиваются и записываются произведения. Подобно модульным патчам, которые со временем могут постепенно деконструироваться, более крупные комбинации синтезаторов на основе клавишных инструментов, которые я использую, также имеют такой же развивающийся жизненный цикл. Они создают гул, атмосферу и пространство, которые работают в реальном времени, а затем постепенно начинают затухать или деконструироваться. Когда это происходит, я стираю всё и начинаю заново. Это очень плодотворный способ работы. Я разработал его, просто следуя тому, что вдохновляет меня как художника. Каждый день кажется приключением. Я благодарен за каждый момент, когда я могу творить, и за возможность поделиться этим процессом со слушателями через такие релизы, как Portals & Spirals. Концерты всегда были центральной частью моего творческого процесса на протяжении всей моей жизни в звуковом пространстве. Я всегда любил выступать вживую. Я начал выступать всего через шесть месяцев после покупки того первого синтезатора ARP, о котором мы говорили ранее. Живые выступления жизненно важны. Это источник, из которого рождается большая часть моей музыки. Мне очень повезло работать с некоторыми замечательными промоутерами. Например, ребята из The Age of Reflection действительно знают, как создать правильное сакральное пространство для этой музыки, и мы успешно делаем это уже несколько лет. Иногда в больших церквях и соборах, а иногда в более уютных залах. Мне нравятся оба варианта. В 2023 году я также провёл шестимесячную серию концертов в Тусоне в заведении, которое обычно является джаз-клубом. Я назвал его Ambient Lounge. Часто в первый вторник месяца у нас были аншлаговые концерты. Зрители и исполнители приезжали из других городов и штатов. Я занимался бронированием и продюсированием мероприятий вместе со своим помощником Нэйтаном Янгбладом. Это был отличный опыт, который доказал, что эта музыка может найти своё место во многих сферах. Недавно я выступил со своим вторым концертом на разогреве у Blood Incantation, прогрессивной космической метал-группы, которая пользуется популярностью во всём мире. Мы стали хорошими друзьями и разделяем взаимное уважение к разнообразию в экстремальной музыке, меняя парадигму ограниченности жанров. Мы выступали вместе в The Wiltern, историческом театре Лос-Анджелеса. Это был фантастический вечер. У них также есть амбиент-проект, который превращается в группу из четырёх синтезаторов под названием Timewave Zero. Торстен из Tangerine Dream участвует в их новом альбоме Absolute Elsewhere. В начале декабря я выступлю на грандиозном открытии La Rosa, нового концертного зала в Тусоне. Это бывшая бенедиктинская церковь и монастырь, которые были преобразованы в ультрасовременный концертный зал. Так что да, ритуал продолжается! Спасибо за возможность дать интервью.
сентябрь 2025 года
Cyclical Magazine